Не сегодняшнего, спокойного, взрослого очень, уверенно-равнодушного. А того, пятнадцатилетней давности…

Он выглядел моложе своих лет…

Высокий, но не крупный, стройный, улыбчивый.

И взгляд такой… Внимательный. Яркий.

Я открыла дверь в домашний спортзал и задержалась, увидев, как отец проводит спарринг с кем-то новым, незнакомым.

Я любила смотреть на отца на татами. Это было что-то настолько щенячье, такой восторг, такое немое, искреннее обожание, в котором я сама себе отчет не отдавала даже.

Просто смотрела, просто подмечала все детали, неосознанно складывала себе в копилку будущих спаррингов. Мне нравилось его подлавливать его же приемами. Нравились одобрительные взгляды, легкая улыбка, лишь обозначаемая, а не явная.

Короче, я любила его беззаветно, все в нем любила. Идеалом он был для меня.

И в тот раз я привычно замерла, наблюдая за спаррингом.

Я была уверена, что отец снова выйдет победителем, по-другому быть не могло!

И потому не смогла сдержать вскрик, когда спарринг-партнер отца каким-то неуловимым совершенно движением, быстрым и неожиданным, умудрился уронить его! И тут же атаковать, беря на болевой!

И отец стукнул ладонью по татами!

Это было… Этого не могло быть!

Когда они поднялись, и незнакомый, как мне показалось тогда, молодой парень подал руку отцу, помогая встать, я подошла ближе.

— А ты хорош, — уважительно отметил отец, пожимая руку парню, — думаю, что найду для тебя время.

— Спасибо, Степан Иванович, — почтительно, но без подобострастия, кивнул парень.

И, почувствовав постороннего, повернулся ко мне.

Улыбнулся…

И пол качнулся под моими ногами…

— Люба! Не слышишь, что ли?

Славян щелкает перед моим носом пальцами, и я прихожу в себя, моргаю…

— Босс приехал, вызывает!

Смотрю на телефон, где горит вызов, потом на экран, где в чате висит новое сообщение.

И, не отвечая ничего удивленному моей отключке Славяну, подрываюсь с места и быстро иду к Роксину.

Внутри расцветает явное ощущение того, что мой отдых внепланово прерывается…

Слава богу!!!

_______________________________

Девочки, напоминаю, что сегодня скидка на роман об одном из самых ярких брутальных моих героев, серьезном и властном Папе Звере,

ВСЕ, ЧТО МНЕ НАДО

Папа Зверь точно знает, что ему надо))))

Глава 9. Задание

— А я тебя раньше тут не видела. Ты с кем?

Сладенько улыбаюсь в ответ, шумно высасываю коктейль через трубочку, хлопаю наклеенными для придания физиономии еще большей кукольности ресничками.

— Я — Любочка, — отвечаю удивленно, с таким подтоном, типа, как это ты меня не знаешь? Кто вообще может не знать Любочку? Я с пусиком.

И киваю на своего пусика.

Надо сказать, что он неплохо вписывается в компанию таких же “пусиков”, по крайней мере, по возрасту проходит.

Хотя, выглядит не в пример лучше.

Живота нет, подтянутый, вполне еще ничего мужчина. Если не знать, до какой степени говнюк, конечно.

Но этого я никогда не скажу.

Вслух. по крайней мере.

Потому что генерал Роксин отличается не только отличным слухом, но и потрясающей злопамятностью.

Как говорится, не злой, но память отличная.

И потом все, кто о нем плохо в кулуарах, даже наедине с кем-то, да, блин, даже просто про себя вслух! говорили, потом страшно об этом жалели.

У меня, благодаря тому, что я блатная, тварь и вообще насосала, небольшая фора. Но я тоже не дура, и инстинкт самосохранения отличный. Потому никогда вслух и очень редко про себя.

А то вдруг, он и мысли читать умеет? Или аппарат ему какой умный подогнали наши яйцеголовые? Не просто же так они свой хлеб с маслом жрут? Могут и обрадовать какой-нибудь гадостью…

— Это который твой? — интересуется уткогубая блонди с искусственными патлами, ногтями и скулами, — вон тот, кругленький?

— Не-е-е… — улыбаюсь я безмятежно, досасывая коктейль с таким хлюпом, что все оборачиваются. А я только невинно хлопаю ресничками. И машу лапкой Роксину, который тоже повернулся и теперь смотрит на меня с каменным выражением на морде. Чувствуется, что сильно недоволен моими манерами. А я чего? Я не обещала быть паинькой. Не те у меня задачи, так-то. — Мой вот этот, высокий.

— А ничего так… — оценивает уткогубая стати Роксина, — прикольный. И в постели, наверно, не полминуты еще может… А он кто?

— Пусик, — пожимаю я плечами.

— А что у него есть?

— Все.

Уткогубая смотрит на меня внимательно, и я прямо тащусь от этого взгляда хищницы. Она прицельно взвешивает, насколько я дура, и насколько реально у моего пусика есть все. А еще, насколько больше это “все” того “всего”, что есть у ее пусика.

Я наслаждаюсь.

Смешно же.

Давно так не развлекалась.

Тупейшая тусня, тупейшая публика, тупейший музон.

Пафос, гламур и блядство.

Шикарный новый мир.