Фонари освещали сверкающее белое поле, в лучах света искрился падающий снег. Ступеньки заднего входа сравнялись с сугробами, на соседней крыше красовалась снежная шапка высотой в ярд. Над моим домом, не сомневаюсь, была такая же. Царила необычная для города тишина. Я задрала голову и смотрела в чёрное небо, ощущая себя крошечной и жалкой в сравнении с этой бесконечностью. Так странно, так неуютно. Словно ты — одна из миллиарда снежинок, носимых ветром. Безликая, безголосая, беззащитная.

Но множество слабых снежинок образуют буран.

Глава 5

Проснулась я в семь по будильнику. Позёвывая, сварила молочную кашу. Себе поджарила гренки, Шену оставила мягкий бисквит. Островитянин встретил меня хмурым взглядом, однако я поразилась тому, как быстро он поправляется. Синяки бесследно пропали, кожа посветлела, землистый оттенок исчез. Самое невероятное — волосы отросли ещё на дюйм и блестели в свете бра.

— Вижу, вам гораздо лучше, — отметила, ставя поднос с едой на стол.

— Вашими стараниями, — откликнулся Шен с неизменной иронией. — Вы, великодушная льена Юлика, решили посвятить свою жизнь заботе о рабах? Второй день только и делаете, что меня обслуживаете.

— Третий, — поправила невозмутимо. — Я обслуживаю вас третий день. Но вчера и позавчера были выходные, сегодня мне пора на службу. В обеденный перерыв я приду и принесу вам поесть. Будут какие-либо пожелания?

— Белое марочное вино с Ол-То́у, свежие морепродукты и выдержанный сыр, — съязвил он.

— Если доктор разрешит, то пожалуйста. Боюсь, правда, качество морепродуктов вас разочарует — их возят с архипелага, свежесть не та.

Островитянина задевало моё поведение и ещё больше — моё спокойствие. Шен уже составил определённое мнение обо всех имперцах, и то, что я в него не вписывалась, вызывало его раздражение. Он искал в моих поступках подоплёку, не находил и злился.

— Вы пожертвуете собственным обеденным временем, чтобы накормить меня?

— Невеликая жертва. Управление технического надзора, в котором я служу, находится в пяти минутах ходьбы отсюда.

— Какое удобство, — хмыкнул Шен. — Купили дом поближе к работе или подобрали работу рядом с домом?

— Можно сказать, что и так и так. Дом приобрёл мой отец, и он специально искал что-то в двух шагах от службы. А я устроилась в управление, потому что ленива и не хочу по полдня проводить в дорожных пробках.

— И кем же вы работаете, льена Юлика?

— Канцелярской крысой.

Его глаза округлились.

— Кем?..

— Делопроизводителем, — пояснила я.

— Секретарём?

— Ну что вы, Шен! — рассмеялась от души. — Секретарши бывают двух типов: одних держат за смазливую внешность, других за опыт. Первому я не соответствую, второго пока не приобрела. Скромный работник канцелярии — входящая и исходящая документация, письма, базы учёта. Бумажная канитель.

— Не скучно?

— Скучно, — созналась я. — Зато у меня стабильная зарплата, мне не приходится тратить время на дорогу и моё пальто украшает знак государственного служащего.

— Добровольное рабство, — фыркнул Шен.

— А полной свободы не бывает. Мы всю жизнь от кого-то зависим: в детстве от родителей, затем от учителей, начальника, жены или мужа, под старость от детей и внуков. Даже монах-отшельник в Раскéрских горах приспосабливается к капризам погоды, — я поискала взглядом часы. — Пожалуйста, допивайте чай. Мне пора идти — за опоздания нас штрафуют.

Он пристально посмотрел на меня. К неприязни примешивалась подозрительность. Стало даже интересно — что он на самом деле думает о моей персоне? Какой я ему кажусь?

— Сколько вам лет, льена Юлика?

— Двадцать пять. А вам, Шен?

— Мы ровесники, — буркнул он и уставился в окно, давая понять, что разговор закончен.

Без четверти восемь я вышла из дома. К этому времени дворники прокопали узкую тропинку, на которой два человека могли еле-еле разминуться. По улице медленно двигались снегоуборочные машины, грузовики один за другим увозили снег. Словно в насмешку, снегопад тут же присыпáл тёмное дорожное покрытие белой порошей. Дворник-северянин с трудом разогнулся, потёр поясницу и поднял удручённое лицо к небу:

— Эка напасть… Прорвало его, что ли?..

Утешить его было нечем: просветов среди плотной облачной завесы не намечалось. Я попыталась вспомнить, когда в последний раз видела солнце. Казалось, тучи зависли над Скироном навсегда. От невесёлых мыслей отвлекли толчея на входе в управление и привычная суета в коридорах. Внушительные штрафы за опоздания волновали сотрудников куда больше погодных аномалий. К счастью, канцелярию общая суматоха не затрагивала. Почту доставляли только в девять, и до этого времени мои коллеги пили чай и увлечённо болтали. Преобладали вечные проблемы добропорядочных семейных дам — мужья, дети, домашнее хозяйство и всевозможное рукоделие. Ещё горячо обсуждали знаменитостей, визосериалы и политику. К сожалению, ни одну из тем я не могла поддержать достойным образом: мужем не обзавелась, сериалы не смотрела, ко всяческим вышивкам-вязаниям испытывала стойкую неприязнь, а о политике по определённым причинам предпочитала помалкивать.