Время тянулось со скоростью ползущей в гору улитки. Я ещё раз перебрала вещи отца. Увы, слишком разные комплекции, что доказывала пижама, в которую Шен легко смог бы завернуться два раза. Одежду надо покупать. И обувь, для начала хотя бы домашние туфли. Папины не подойдут — размер ноги, как я успела заметить, у островитянина был чуть больше моего. Мерки с себя он снять не даст, придётся подбирать на глазок. Уже понятно, что никаких нормальных отношений у нас не получится. Шен не приспособится и не притворится рабом… Тьфу, какое противное слово!

Вернулась к визору. Передавали последние новости из столицы: Грасо́р был полностью завален снегом. Город спасало то, что его застраивали по плану, утверждённому Алонсо Великим всего полтора века назад. Там, в отличие от Скирона, не существовало ни старых районов с узкими извилистыми улицами, ни маленьких двориков вроде моего. Лишь широкие прямые проспекты, по которым так удобно проходить снегоуборочникам. Несмотря на это, и в Грасоре первые этажи зданий утопали в сугробах, а от огромных площадей, изюминки новой столицы, остались небольшие расчищенные кольца. Слово «аномалия» звучало в каждой фразе. Затем показали Ренго́р и Кирсо́р: циклон бушевал и там. Я с тоской посмотрела за окно, где за белым вихрем почти исчезли дома.

Неделя до весны… Обычно к этому времени от снега не оставалось и воспоминаний. Из-за близости моря в Скироне умеренная зима, ранняя весна, прохладное лето и поздняя осень. Обильные снегопады довольно редки, в основном льют дожди. Но не в этом году. И я не особо верю в «аномалии». Ещё меньше — в совпадения. Месяц назад Берган объявил войну островам — и вот уже месяц центральную часть империи заносит снегом. Мы только начинаем разрабатывать системы контроля климата. Кто поручится, что учёные того же Сайо нас не опередили? Это в газетах рисуют карикатуры, изображающие островитян в юбках из пальмовых листьев на фоне хлипких соломенных хижин. В Кергар посольство прибыло на вполне современных кораблях, ничем не уступающих имперским.

Вряд ли Шен захочет со мной откровенничать, да и нехороший истерический смех говорит о том, что островитянина лучше лишний раз не беспокоить. Пусть отдохнёт. Около трёх часов я отнесла ему пюре с протёртым мясом. Он спал, пришлось осторожно дотронуться до руки. Кожа показалась мне ледяной.

— Вам не холодно? — спросила, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Холодно, — с вызовом ответил он. — У вас в доме отключено отопление?

— Вчера я поставила его на максимум.

Подошла к комоду, вынула тёплый плед и шерстяные носки, которые вязала ещё Зея.

— Возьмите. После островов вы должны постоянно мёрзнуть.

Шен смерил меня мрачным взглядом исподлобья.

— Так вы понимаете, что я не раскенец?

— Разумеется. Я тоже не страдаю идиотизмом. Выпейте горячий чай, сразу согреетесь.

Он обхватил кружку обеими руками, грея пальцы. Машинально подумала, что ему не мешало бы постричь ногти — когда-то явно ухоженные, они изрядно отросли.

— Занятная у вас мораль. Вы знаете, что я попал в империю незаконно, и закрываете на это глаза.

— Я купила вас легально. Остальное меня не интересует.

— Даже то, что я подданный чужого государства? Ваш враг?

— В настоящий момент вы — мой инго, Шен. Пожалуйста, ешьте, а то опять всё остынет.

Он проглотил всё за несколько минут, натянул носки, лёг и отвернулся к стенке. Я укрыла его пледом поверх одеяла. В следующий раз я пришла в половине седьмого с овощами и котлетами. Настенное бра освещало пустую спальню: Шен рассматривал себя в поясном зеркале в ванной. Отросшие почти на дюйм волосы торчали во все стороны.

— С этими повязками можно мыться? — спросил он недовольно.

— Ещё утром вы еле держались на ногах, — заметила я, стараясь не обращать внимания на вызывающий тон. — Подождите хотя бы пару дней.

— Не переношу грязь, — скривился островитянин.

— Как все нормальные люди. Завтра вечером придёт доктор, он скажет, что вам можно, а что нельзя.

— Визиты доктора, вероятно, недешёвы? — ухмыльнулся он. — Вам не жаль выбрасывать столько денег на раба?

— Забочусь о своём имуществе, — вернула ему издёвку.

Шен не нашёлся что ответить. Быстро съел овощи, забрался в кровать и пробурчал:

— Не гасите свет.

Боится темноты? Забавно, конечно, но не повод для шуток. К тому же меня радовало уже то, что он безропотно ест и не пытается бежать. Тем не менее задвигать засов я не забывала. На ночь я принесла островитянину тёплого молока с бисквитами, полусонный Шен покорно перекусил, и мы обошлись совсем без слов. Прежде чем лечь спать, я вышла во двор.