— Лучше запытать его до смерти? — скривилась я.

— Я уже не знаю, что лучше, — Бриш покосился на окно, где за метелью расплывались очертания домов. — Меня который день подмывает пойти к Бергу, рассказать о наших подозрениях и умолять перенести эти клятые морские пути. Пусть он обзовёт меня трусом и отправит в отставку, пусть даже лишит всех наград. Всё равно о них знают только близкие люди… Юли, что тебе нужно для твоего плана?

— Место на корабле до архипелага, средства на дорогу, надёжный человек в сопровождение — и честное слово Бришара Велона, что ты не перехватишь Шена на полпути к островам.

— Умнеешь, — тяжело вздохнул дядя. — Слову главы службы доверяешь меньше, чем моему. И правильно. А в остальном — ты это придумала, тебе и выполнять. Когда ты последний раз официально отдыхала?

— Прошлой осенью.

— Вот и прекрасно, — Бриш посветлел. — Завтра оформишь отпуск, как положено, на месяц. Для всех ты отправишься морем на курорт в Ало́рис. Деньги я переведу на отдельную карту. Билеты тебе доставят с курьером, покажешь их инго. Доберёшься до Бару́, там вас встретят и проводят на корабль, идущий к архипелагу. Дальше смотри по обстоятельствам.

Он поправил плотные портьеры.

— Но в обмен у меня должна быть подробная информация, каким образом Сайо управляют погодой. Достоверные факты, которые я могу предоставить императору. Ты поняла, Юли?

— О каких фактах идёт речь?

— Что это за климатические установки, по какому принципу действуют, какова их дальность, где они расположены, почему никто не слышал о них раньше… Последнее, разумеется, ясно и так — секретное оружие потому и называется секретным, что о нём не кричат на всех перекрёстках. В идеале хорошо бы узнать, отчего Сайо не стали угрожать империи открыто, раз в их руках такой рычаг давления, но это, конечно, вопрос не к твоему островитянину.

— Знаешь, что навсегда останется для меня загадкой? — выдохнула я, глядя в усталое лицо Бриша. — Почему люди, наделённые властью, никогда не признают свои ошибки? Князь Сайо взял неверный тон, Берган оскорбился — а страдают неповинные люди!

— Алонсо Великий признавал, — хмыкнул дядя. — Его сын, Дилиáн Милосердный, тоже. Берг же слишком юн для императора. Он боится показаться мягким и уступчивым — по его понятиям, это признак слабости. Двадцать два года — возраст, когда мальчики изо всех сил стараются подчеркнуть, что они взрослые. И если допустили ошибку, то упрямо делают вид, что так оно и задумано.

— Сколько кергарцев погибло с момента начала войны́?

— Кампании, Юли, — машинально поправил Бриш.

— Войны́! Сколько, дядя?

— Тысяча семьсот тридцать два человека, — нехотя ответил он. — Не считая тех, кто находился на кораблях, исчезнувших этой ночью, — ещё тысяча триста восемьдесят человек.

— Неужели в окружении императора нет никого, кто подойдёт и честно скажет: «Ваше Величество, цена вашей ошибки — три с лишним тысячи молодых парней? Не пора ли засунуть вашу гордость в одно место и отправить к Сайо посольство?»

— Юли! — Бриш гневно топнул ногой. — Счастье, что ты не вхожа к императору! Иначе тебя давно бы выслали куда-нибудь в глухую тайгу или в степь к овцеводам! Марш домой к своему инго и готовь купальные костюмы к отпуску!

— Не раньше, чем закажу у Нариты одежду для Шена, — ухмыльнулась я.

— Заказывай, — моментально остыл дядя. — И ещё, Юли… мне кажется, твоё отношение к островитянину сильно изменилось.

— Он забавный, — улыбнулась я. — Ненавидит империю и меня за компанию, но при этом никогда не ударит в спину. Жаль, что мы враги.

— Иногда врага уважаешь больше, чем того, с кем ты вынужден быть на одной стороне.

Бриш потянулся похлопать меня по плечу и задержал руку на полпути.