— Эй! Кто-нибудь, остановите эту малолетку! — крикнул кто-то с поля, и я резко обернулся — как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лиз зашвырнула мяч через стену, что отделяла парк от реки.

— Ты идиотка! — взревел Дэнни, двинувшись к ней. — Это был мой мяч!

— Да? — крикнула Лиз, вставая перед Гибси. — А теперь он принадлежит рыбам.

— Если тебе дорога твоя задница, верни мой мяч.

— А если тебе дорога твоя рожа, ты и твои дружки уберётесь от моего друга подальше! — выкрикнула Лиз и указала на Гибси, который уже сел, а Клэр держала рукав его кофты у его носа. — Ты ещё смеешь звать его "Жирдяем"? У него хотя бы кровь настоящая. Если тебя проткнуть — кетчуп польётся!

Теперь все смеялись — но уже над Дэнни.

— Повтори-ка это в лицо.

— А я разве не повторила? — хмыкнула Лиз. — Хочешь, для уверенности, скажу и второй твоей морде, двуличный ты козёл? — Закрой свою пасть, — прошипел Дэнни, подходя ближе и указывая на реку. — Иди и достань мяч.

Лиз не двинулась ни на шаг. Только смерила его взглядом. — Я лучше обосрусь в ладони и похлопаю.

— Достань мой мяч, сука, — взревел он и навалился на неё грудью. — Достань сам, ублюдок, — прошипела она и оттолкнула его. — И проваливай.

Я уже шагал к ним, чтобы остановить это всё, но когда Дэнни толкнул Лиз так, что она упала — я взбесился.

— Эй! — закричал я и, схватив его за воротник, оттащил от Лиз. — Назад, мать твою!

— Она в реку зашвырнула мой грёбаный мяч, — орал Дэнни, пытаясь пробиться ко мне. — Пусть достаёт!

— Да пошёл ты со своим мячом! — рявкнул я, отшлёпав его руку, занесённую, как я понял, над Лиз. — И пошёл ты за то, что только подумал об этом.

— Что с тобой, Биггс? — взвился он, уставившись теперь на меня. Он навалился грудью и зашипел: — Мы дружим с четырёх лет, а ты встаёшь на сторону этой суки?

— Назови её так ещё раз — и ты узнаешь, на чьей я стороне, — предупредил я, не отступая ни на шаг. — И если ещё хоть раз поднимешь на неё руку — я снесу тебе башку.

— Эй, парни. — Это был Робби Мак. Он с Фели вклинились между нами. — Остынь, Дэн, — попытался он оттащить своего дружка. — Это же просто мяч. Не смертельно.

— Ссыкло ты, Биггси! — завопил Дэнни, уже из-за спины Робби. — Ты что, подкаблучник? Эта сучка тебя охмурила, да? — Спокойно, Хьюи, — Фели положил руки мне на плечи. — Спокойно, брат.

— Эй, Дэнни! — Лиз шагнула к нему, пока Робби всё ещё держал его.

— Стой. Я тебе кое-что забыла отдать.

— Сучка, всё, что мне нужно от тебя — мой мя-я-яяяя—!!! — Визг вырвался из его горла, когда Лиз врезала ему ногой между ног. — Это за то, что смеялся над моим другом, — прошипела она, уперев руки в бока. — И за то, что назвал его жирным.

Согнувшись, как блин, Дэнни застонал на траве, держась за яйца. — И если ты думаешь, что сейчас больно — подожди. Назовёшь его так ещё хоть раз, — она ткнула в мою сторону, — я сделаю намного хуже, чем просто пнуть тебя в яйца. — Она наклонилась к нему: — Я их тебе вырежу и скормлю твоему дружку.

Сказав это, она снова пнула его и пошла прочь, оттолкнув Робби. — Чувак, — хмыкнул Фели, ткнув меня локтем в бок, пока мы смотрели, как она идёт к нам. — Я вот не знаю, я влюбился или начал бояться за свою жизнь.

Надеюсь, второе. Потому что у меня, похоже, уже всё пропало.

ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ, ТЫ ЕГО НЕ УКУСИЛА

Лиззи

17 марта 1999 года

Потому что нас пятеро доехали до города на велосипедах из дома Хью, чтобы посмотреть парад — что нам вообще-то разрешили только потому, что главной была Кива — а у Фели и меня не было с собой велосипедов, нам тоже пришлось ехать вдвоём. Клэр ехала на своём розовом велосипеде-единороге, Фели сидел сзади у Гибси, а я — у Хью.

Несмотря на то что ему заехали в нос, Гибси был в прекрасном настроении и всю дорогу домой восхищался тем, какая я крутая.

Я не была крутой.

Совсем.

Я опять всё испортила.

И на этот раз — по-настоящему.

Я знала, что нужно остановиться, когда ссорилась с Дэнни, но просто не могла себя сдержать.

Если до папы дойдут слухи, мне конец. Хуже всего — я опозорила Хью. Эти парни были его друзьями, а я всё испортила.

Я так старалась держать себя в руках, но когда они взялись за Гибси, я взорвалась. Он же такой добрый и мягкий, и не заслуживал, чтобы его травили только за то, что он не захотел играть в их идиотскую игру. Фели и Клэр вместе с Гибси хохотали и подшучивали над дракой в парке. А вот Хью — молчал всю дорогу домой.

Сжавшись от страха, я сидела на багажнике, вцепившись в его талию, и молилась, чтобы он не возненавидел меня теперь.

Когда мы вернулись к Хью, все бросили велосипеды на тротуаре и зашли в дом — разговоры о драке не утихали.