— Как хочешь, — пожал он плечами и направился к конюшням. — Элизабет в своей комнате.

Я сам открыл дверь и пошёл прямиком к широкой лестнице. Сердце билось всё сильнее. Подойдя к её двери, я вошёл, не постучав. — Лиз? — Она лежала свернувшись калачиком на кровати. Я почувствовал, как у меня треснуло что-то внутри. Я подошёл и сел на край матраса. — Лиз, ты не спишь?

Молчание.

— Эй… — Я дотронулся до её руки, стараясь быть как можно нежнее.

— Это я.

Но как только я её коснулся, она взбесилась — заколотила руками, задергала ногами, как будто отбивалась за свою жизнь. И всё это — в полной тишине.

— Господи! — Я отпрянул, подняв руки. — Лиззи, это я, Хью!

Услышав моё имя, она замерла.

— Хью?

— Да, Лиз, это я, — я стоял у её кровати, не зная, стоит ли подойти. — Повернись ко мне.

С трудом, но она перевернулась. И когда её взгляд встретился с моим, мне стало не по себе. Её глаза… они были не голубые. Почти чёрные. — Прости, — прошептала она, подложив руки под щеку. — Мне казалось, я всё ещё во сне.

— Всё хорошо, — ответил я. — Плохой сон?

Она пожала плечами.

— Все они плохие.

— Хочешь поговорить?

Она покачала головой.

— Слишком устала.

— Можно я посижу?

Кивок.

Я осторожно сел на край кровати.

— Я волновался за тебя.

— М-м… — Она закрыла глаза. — Я в порядке.

Нет. Ни капли.

— Что случилось?

— Я была плохой, — пробормотала она.

— Плохой?

Кивок.

— Я не понимаю.

— Я тоже.

Она провела языком по потрескавшимся губам.

— Я больна, Хью.

У меня все внутри опустилось.

— Больна?

Она ткнула в висок.

— Тут.

— Нет, ты не больна. — Я не сдержался и коснулся её щеки. — Ты идеальна.

— Я больна. — Она вытащила руку из-под одеяла и накрыла мою. — У меня с головой не всё в порядке.

— Не говори так, — взмолился я, чувствуя панику. — Ты моя Лиззи.

Та же, что и всегда.

— Мне дали новые таблетки, — прошептала она, продолжая держать мою руку. — Я всё время уставшая.

— Ты сказала об этом врачам?

Кивок.

— Так лучше.

— Я могу чем-то помочь?

— Останься, — прошептала она. — Не уходи.

— Я не уйду, Лиз, — пообещал я, сдерживая порыв обнять её. — Я с тобой.

— Несмотря ни на что?

— Да, Лиз. — Я поцеловал её в макушку. — Несмотря ни на что. — Я стану нормальной, Хью? — спросила она, глядя на меня так, будто я знал ответ. — Смогу быть как остальные девочки?

Её слова разрывали сердце на куски. Я хотел разогнать её страхи.

— Послушай, я открою тебе один секрет.

— Правда?

— Угу. — Я осторожно посадил её, разглаживая спутанные волосы. — Нормальности не существует, Лиз. Это просто слово, которое придумали, чтобы все вели себя одинаково и вписывались в одинаковые рамки.

— Правда?

Кто знает? Но это была моя правда.

— Это всего лишь слово, — повторил я, вытирая слезу с её щеки. — А ты слишком особенная, чтобы вписаться в такую скучную коробку.

— Я особенная?

— Ага. — Я кивнул и улыбнулся. — Ни одно слово не может тебя описать. А особенно — такое скучное, как «нормальная». И знаешь что ещё? Я бы не стал менять в тебе ни одной черты. Мне нравится, что ты не вписываешься.

Она всхлипнула и взяла меня за руку.

— Ты бы не стал меня менять, даже если бы мог?

— Нет.

— Почему?

— Потому что тогда ты была бы не ты, — объяснил я, вытирая ещё одну слезу. — А мир без Лиззи Янг — это катастрофа.

— Катастрофа, — повторила она задумчиво.

— Слушай, я знаю, ты устала, и если не хочешь — всё нормально, но… хочешь прогуляться со мной?

Она долго смотрела на меня, а потом кивнула.

— Да, Хью. Я хочу.

ДА, ЭЛИЗАБЕТ

Лиззи

17 января 1997 года

 

Чувствуя себя ошеломлённой и выбитой из колеи, я брела через поля за нашим домом, а Хью шагал рядом. Спотыкаясь о неровности и выбоины, я пыталась прийти в себя, в то время как Хью сохранял терпение всё это время.

Я чувствовала себя так, будто выхожу из спячки. Как медведь, проснувшийся после долгой зимы. Водянистое солнце странно ласкало лицо, но прикосновение его руки к моей казалось таким естественным. Я знала, что Хью может идти гораздо быстрее, и я только замедляла его, но он, казалось, был вполне доволен нашей скоростью, а я чувствовала себя живой — живой как никогда за последние недели. Мы шли часами — через поля и просёлочные дорожки, а Хью рассказывал мне обо всём, что произошло с нашей последней встречи. Я не могла запомнить большую часть из того, что он говорил, но звук его голоса был таким успокаивающим, что я не хотела, чтобы он замолкал. Я могла бы слушать его голос до конца жизни — и мне бы не надоело.

Сложно было объяснить, какое утешение приносило его присутствие.

С ним жить было проще.

Я знала, что это звучит странно, но именно так я себя чувствовала.