С монстрами, что выползали из-под кровати, и страшными женщинами, которые царапали мне голову изнутри.

Но от лекарств мне всё время хотелось спать.

И я не волновалась.

Теперь, когда монстры приходили ночью, я не боролась.

Я просто открывала дверь.

И впускала их.

В своё тело.

В голову.

Вовнутрь.

Мне было всё равно.

Потому что это — не настоящее.

Так сказали врачи.

Монстры — просто в моей голове.

— После долгих обследований и множества часов с Элизабет, — начал доктор, — я могу с уверенностью сказать: хотя это довольно редкий случай, ваша дочь соответствует диагностическим критериям раннего биполярного расстройства.

Методов лечения много, и учитывая её быстрое улучшение, я бы предложил сохранить текущую схему приёма препаратов.

Он откашлялся, будто собирался с духом, а потом добавил:

— Конечно, дозировка будет меняться по мере взросления. Подростковый возраст — особенно сложный этап. Некоторые исследования показывают, что у детей с этим диагнозом может наблюдаться раннее половое созревание, в том числе раннее начало менструации. Быстрое чередование маниакальных и депрессивных эпизодов — не редкость. Как и волны гиперсексуальности, часто возникающие во время тяжёлых подъёмов.

Папа опустил голову.

Мама заплакала.

— Это не приговор, — поспешил добавить доктор. — Ваша дочь — необыкновенно умный ребёнок. У неё огромное будущее.

— Я не смогу пройти через это снова, — прохрипел папа, закрыв лицо руками. — Не снова.

— Майкл, я понимаю ваши опасения. Но с правильной терапией ваша дочь сможет жить полноценной и здоровой жизнью.

— Что мы можем сделать? — Мама сжала мою руку так крепко, что пальцы занемели. — Как мы можем облегчить ей жизнь? — Заберите свою дочь домой и просто любите её, — тихо ответил доктор. — Не недооценивайте силу материнской любви.

 

 

ТЫ ВСЕГДА БУДЕШЬ МОЕЙ ЛЕДИ, МИЛЕДИ

Хьюи

31 октября 1996 года

 

Сегодня мне исполнилось девять, и, как всегда, дом был набит друзьями. Мальчишки носились туда-сюда с игрой в "догонялки с банкой", сносили всё на своём пути, как ураган. Но я не участвовал. Я не мог радоваться празднику, пока её не было.

Когда мама вошла в мою комнату и сказала, что Лиззи наконец вернулась из больницы, я сорвался. Даже не понял, что на меня нашло — просто разревелся и начал нести какой-то бред, как сумасшедший, обвиняя маму в том, что она скрыла от меня такое важное событие. Когда я наконец успокоился, мама посадила меня и начала говорить почти ту же речь, что и раньше — только без оскорблений, которые добавила Кива. Она предупредила меня, что я не должен рассказывать никому, ни Гибс, ни Фели, ни кому бы то ни было, ни слова о личных делах Лиззи.

Мама сказала, что она знает — я умный, но есть вещи, которые разуму моего возраста просто не понять, сколько бы книг я ни читал. И что не стоит верить Киве, которая назвала Лиз сумасшедшей и опасной — она сама ещё слишком мала, чтобы понимать. Когда утром позвонила Кэтрин и сказала, что Лиз чувствует себя лучше и придёт на мою вечеринку, это стало лучшим подарком на день рождения. Мне было плевать на все подарки, которые ждали меня внутри.

Мне нужна была только она.

Я сидел на ступеньках крыльца, когда наконец подъехала машина её отца. В груди что-то всколыхнулось, когда Майк вышел из водительского сиденья и открыл заднюю дверь. И в тот момент, когда она ступила на землю, я снова почувствовал это странное ощущение — как будто моё сердце зацепили крючком и медленно тянут обратно, к ней.

На ней был красный комбинезон, объёмный вязаный кардиган кремового цвета, белые кружевные носочки и лакированные чёрные туфли. Всё это вместе выглядело странно, но ей удавалось выглядеть в этом чертовски круто.

Но когда она пошла по дорожке к дому, я вдруг занервничал — двигалась она так, будто к ногам были привязаны бетонные глыбы. — Лиз! — Я соскочил с крыльца и бросился к ней, обнял так крепко, как только мог. — Я так скучал.

Два месяца.

Два длинных месяца прошло с тех пор, как я видел свою подругу. И теперь, когда она была в моих объятиях, отпускать её казалось невозможным.

— Хью! — Лиз обвила руками мою талию, дрожала вся, спрятав лицо у меня на шее. — Клянусь, я скучала ещё больше.

— Я хотел навестить тебя, честно, — прошептал я, крепче сжимая её.

— Я бы пришёл, если бы мне разрешили.

— Я знаю, — она вцепилась в мою рубашку. — Я верю тебе. Я на секунду отвлёкся — её отец стоял у машины, что-то говорил моей маме. Серьёзный. Лицо нахмурено. Голос тихий. Мама только кивала, а они оба время от времени бросали взгляды в сторону Лиззи.

Мне это не понравилось.

Я прижал её к себе, обнял за плечи, будто закрывая от них.

Он не заберёт её обратно.

Только через мой труп.