Жизнь становилась легче, когда рядом был Хью.

Когда я жила эту жизнь вместе с ним.

К тому времени, как мы вернулись к моему дому — после того, как провели целую вечность, бродя по сельской местности, — на улице уже стемнело. Но мне не было страшно. Не тогда, когда рядом был мой храбрый рыцарь. Я верила, что он сумеет отпугнуть всех монстров. Я доверяла ему — что он никогда не отпустит мою руку.

Несмотря ни на что.

— О, чёрт, — простонал Хью, когда мы обогнули угол моего дома и встретились глазами с его мамой. — Мне конец, Лиз.

Я уже открыла рот, чтобы спросить почему, но его мама опередила меня.

— Хью Эндрю Биггс! — крикнула Шинейд. — Это ты там крадёшься за домом?!

Прячась за стеной, Хью громко застонал:

— Господи, она реально злится.

— Почему? — спросила я, повернувшись к нему.

— Ну, я как бы не сказал ей, что иду к тебе, — объяснил он с виноватым видом. — И как бы не спросил разрешения, чтобы поехать к тебе на велике.

— А-а. — Я рассмеялась впервые за несколько недель. — Тебе реально конец.

— Элизабет Элеонор Янг! — донёсся голос моей матери. — Немедленно верни мальчика его матери!

— Да, Элизабет, — усмехнулся Хью и игриво повёл бровями. — Немеделнно верни меня моей матери.

На этот раз моя улыбка превратилась в настоящую, полную, сияющую улыбку.

 

 

ЧАСТЬ 5

Спасительные нити дружбы

РЕМОНТ ВЕЛОСИПЕДОВ И ДРУЖБЫ

Хьюи

17 марта 1997 года

 

После парада в честь дня Святого Патрика в городе сегодня днём Кэтрин Янг пригласила нас поиграть в Олд-Холл-Хаусе. Погода была слишком хорошей, чтобы сидеть дома, и мы впятером решили построить домик на дереве.

Пока Гибси, Фели и Клэр рылись в конюшнях в поисках материалов, которые могли бы пригодиться, мы с Лиз обшаривали хозблоки на другой стороне участка.

Однако все наши планы построить домик на дереве тут же вылетели в окно, как только мы заметили покрытый паутиной велосипед в самом углу одного из сараев.

— Подержишь?

— Ага.

— Удержишь, Лиз?

— Удержу, Хью.

— Молодец.

Кивнув одобрительно, я смазал цепь у найденной рухляди. Натянул звенья, поправил, чтобы держались, и убедился, что цепь не слетит.

— Кажется, готово.

— И всё так просто? — спросила Лиз с восхищением.

— Ага. — Подняв подножку, я удержал руль, пока она забиралась на сиденье. — Прокатись, проверь, держится ли цепь.

Оттолкнувшись от земли, она полетела вниз по гравийной дорожке, лихо крутя педали.

— Переключи передачу! — крикнул я с весёлым смехом, не сводя глаз с светловолосой девчонки, мчащейся на велосипеде. — Смотри, держится?

— Держится! — откликнулась она, голос был полон восторга. — Ты починил!

Улыбаясь с удовлетворением, я вытер масло с рук тряпкой и наблюдал, как моя лучшая подруга катается.

— Осторожно, Лиз, тормоза там ни к чёрту.

— Да мне всё равно, — закричала она в ответ, смеясь, когда пронеслась мимо. — Я не хочу тормозить, Хью. Я хочу ехать быстрее! — Она счастлива, — услышал я голос и обернулся. У входной двери стояла мама Лиззи. Её улыбка была почти такой же широкой, как у дочери. — Посмотри, как она летит.

— Ага, — хмыкнул я, подходя к ней. — Она у нас сорвиголова. — Ты хороший друг для неё, Хью, — сказала она, переведя взгляд на меня. — Спасибо тебе.

— Она тоже для меня хороший друг, — пожал я плечами, взглянув на хрупкую женщину. — Как вы себя чувствуете, Кэтрин?

— Вот уж милый мальчик, — рассмеялась она, глаза увлажнились. — Намного лучше в последнее время.

Я улыбнулся в ответ с облегчением — мне очень нравилась Кэтрин Янг. Она была действительно хорошей женщиной, и было ужасно, что ей так часто приходилось лежать в больнице. Я понимал, почему — мама объяснила мне её болезнь — и я очень хотел, чтобы она поправилась. Я даже молился за неё перед сном. Каждый вечер.

Никогда не пропускал. На всякий случай.

— Лиз тоже чувствует себя лучше в последнее время, — решил я сказать, зная, что она хочет спросить, но не решается. В её голубых глазах мелькнуло такое облегчение, что я сразу продолжил: — Она снова смеётся, снова шутит, как раньше.

Это было правдой. Лиз с Нового года заметно повеселела. Она попрежнему не говорила прямо о своём диагнозе, но больше и не пряталась от меня.

Доверяя мне, она рассказывала о лекарствах, которые принимала ежедневно, — они помогали ей чувствовать себя уравновешенной и больше не вызывали усталость. Я знал про её сеансы терапии и про врача, похожего на Санту, к которому она ходила каждые два месяца. У неё всё ещё бывали тихие дни, и если ей становилось грустно, то это была не просто грусть — это было отчаяние, но случалось это всё реже. Всё в моей лучшей подруге стало более стабильным.

— Ты хороший мальчик, Хью Биггс, — Кэтрин погладила мою руку. — Твоя мама может гордиться таким сыном.

***