— Всё кончено, — повторил он, голос дрогнул, он шумно вдохнул. — Можешь остаться у меня этой ночью, я пойду к Гибсу. Но к утру ты должна уйти. — Он с трудом перевёл дыхание и резко стёр слёзы. — И удали мой номер из своего телефона.

— Хью, — выдохнула я, обессиленная. — Пожалуйста, не говори этого.

— Слишком поздно, Лиз, — ответил он, отступая от меня. — После этого дороги назад нет.

— Я люблю тебя! — закричала я ему вслед. — Ты мой лучший друг!

Как я должна жить без тебя?

— Может, тебе стоило подумать об этом раньше, — только и сказал Хью, прежде чем развернуться и уйти прочь.

 

 

ЭТА БОЛЬ НЕ БУДЕТ ДЛИТСЯ ВЕЧНОСТЬ

Хьюи

1 ноября 2003 года

 

Я не мог дышать.

Я не мог ясно мыслить.

Я не мог, блять, перестать плакать.

Как моё сердце вообще продолжало биться — я не понимал, ведь она разнесла его по всей стене моей спальни.

Образ моего товарища по команде между её ногами, вбивающего в неё свой член, — сводил меня с ума.

— Меня сейчас стошнит, — предупредил я, кидаясь к унитазу, когда содержимое моего желудка вырвалось наружу.

— Я рядом, брат, — мягко сказал Гибс, опускаясь рядом со мной на кафельный пол и потирая мне спину. — Выплесни всё.

— Пирс, — прохрипел я сквозь рвоту. — Мой ебаный товарищ. — Он гнилой насквозь, — пытался утешить меня Гибс, вытирая мне подбородок комком туалетной бумаги. — Он своё ещё получит, Хьюго.

Я прослежу.

— Она переспала с ним, Гибс.

— Знаю, чувак.

— Моя девушка переспала с моим товарищем по команде.

— Да, и оба они — отвратительные предатели, — ответил он, обнимая меня, пока я всё ещё нависал над унитазом. — Пошли они. Ты стоишь миллиона Пирсов О’Нилов, и ты слишком хорош для девчонки, которая раздвигает ноги для твоего товарища.

— Не говори так о ней, — простонал я, плача не меньше, чем меня тошнило. — Блять, я не вывожу.

— Ты справишься, — пообещал он, снова вытирая мне подбородок. — Эта боль не будет вечной.

— Будет, — всхлипнул я, содрогаясь всем телом. — Я любил эту девочку с семи лет.

— Я знаю.

— Нет, ты не знаешь, брат. У тебя нет ни ебаного понятия, через что мы с ней прошли. Я любил её каждым грёбаным ударом своего сердца. Всю свою жизнь я был ей предан. — Из моей груди вырвался хриплый рывок. — Как она могла так со мной поступить, Гибс?

— Не знаю, Хью, — тихо ответил он, всё ещё сидя рядом. — Может, она была пьяна?

— Да пошло оно, это «пьяна», — огрызнулся я, тяжело дыша. — Я сейчас пьян — и ты же не видишь, чтоб я трахал других.

Гибс помолчал, а потом осторожно сказал:

— Может, у неё снова начались проблемы… Знаешь, как тогда, после смерти Кивы?

— Это ни хрена не оправдание, — прохрипел я, чувствуя, как меня разрывает изнутри. — Потому что у неё был выбор, Гибс. И она выбрала разрушить нас.

 

 

ПОЖАЙЛУСТА, ПРОСТО ЗАБЕРИ ЕЕ

Лиззи

2 ноября 2003 года

 

Я не помню, как заснула, но явно заснула, потому что, когда открыла глаза, было уже утро воскресенья, и я была одна в кровати Хью. Я свалилась с кровати в одежде и поспешила вниз, выбежала за дверь — в голове крутилась только одна мысль.

Дрожащая всем телом, я пересекла улицу, заставила себя подняться по дорожке к дому и постучала в дверь Тора. Меня переполняла злость, и я едва сдержалась, чтобы не ударить по деревянной раме, пока нетерпеливо ждала ответа.

Когда Тор открыл дверь, он не сказал ни слова — просто развернулся и исчез в гостиной.

Через несколько секунд в проеме появился Хью.

— Привет, — выдавила я, не в силах стоять спокойно. — Мы можем поговорить?

Хью посмотрел мне прямо в глаза, задержал взгляд на пару секунд, а потом резко покачал головой:

— Нет. Нам не о чем говорить, когда ты в таком состоянии. — В каком таком? — раздражённо спросила я, вскинув руки. — Что я опять делаю не так?

— Когда ты в мании, Лиз, — ответил он. — Если хочешь поговорить, сначала приведи себя в порядок.

— Хью, прошу. — Отчаявшись, я попыталась взять его за руку, но он отстранился. — Дай мне хотя бы пять минут всё объяснить. — Мне не нужно твоё объяснение. — Он скрестил руки на груди, смотрел на меня с пустым выражением. — Как я уже сказал: иди домой и поправляйся.

— Я не знаю, зачем я это сделала, — услышала я свой голос. Мне нужно было сказать гораздо больше, если у меня был хоть малейший шанс всё исправить, но гордость не давала. — Это было… безумие. — Я покачала головой и снова потянулась к нему, но он отступил. — Мне даже не нравится Пирс.

Смех, что сорвался с моих губ, был неправильным. Совсем неправильным.

Я хотела показать, как сильно сожалею, а вместо этого — смеялась.

Что со мной не так?

Господи.

— Просто иди домой, — сказал он, потянувшись, чтобы закрыть дверь.