— Он уверен, — вставил Гибс. — И всё будет тип-топ. — Он улыбнулся и обнял меня крепче. — Сейчас ты выпьешь весь этот двухлитровый яд, потом выплюнешь душу, отоспишься — и она выйдет у тебя из системы. Будешь как новенький.

— Может, мне ей позвонить?

— Блять, ни в коем случае, — отрезал он и выхватил у меня телефон, прежде чем я успел его разблокировать. — Тебе нужно удалить её номер.

— Да, наверное, надо, — кивнул я и застонал от физической боли, когда очередная вспышка мучительных образов пронеслась в голове.

Картины её под ним.

Его внутри неё.

— Я хочу умереть.

— Нет, с этим тоже придётся повременить, — пробормотал Гибс, такой же пьяный, как и я. — Я тебе не позволю умереть девственником.

— А как же Кэп? — выпалил я, пьяный и с мутным взглядом. — Его же надо посвятить в пакт?

— Кав? — Фели рассмеялся, уже основательно подбухав и вовлекаясь в наш запой. — Без обид, Хью, я это с любовью говорю, ты же знаешь, я люблю Кава как брата, но он даже не удосужился запомнить имена наших сестёр, не то что подруг.

— Не смей гнать на моего Джонни, — зарычал Гибси, выпятив грудь.

— Я тебе голову откручу.

— Я не со зла, — оправдывался Фели. — Просто говорю, как есть: Кав интересуется всего тремя вещами — регби, лабрадором и тобой. Всё остальное мимо него.

— Он и вас любит, пацаны, — вставил Гибс, но по улыбке на его лице я понял, что эти слова сделали его чертовски счастливым. — Ну да ладно тебе, Гибс, — не унимался Фели. — Он каждое лето уезжает в лагерь и единственный, кому пишет — это ты.

— Это правда, — пробормотал я, кивая. — Ты его любимчик. — Хоть для кого-то я любимчик, — буркнул Гибс. — А вы двое всегда были ближе друг к другу, чем со мной.

— Потому что твоя башка торчит у Клэр в заднице так глубоко, что с тобой нельзя поговорить, не услышав её имя.

— Потому что я люблю её, и она — моя суженая, — заявил Гибс, а потом поморщился. — Извини, брат.

— Всё нормально, — пробормотал я, отмахнувшись. — Хоть кто-то из нас счастлив.

— Ты тоже будешь счастлив, Хью. Я тебе обещаю, брат, — сказал Фели, чокаясь со мной бутылкой. — Найдёшь себе хорошую, спокойную девчонку, — добавил, сморщив нос. — Которая не будет трахать твоих товарищей по команде.

— Или ненавидеть твоих друзей, — добавил Гибс, подняв руку. — Это было бы приятно.

— Верно, — серьёзно кивнул Фели. — И не будет срываться.

Господи.

— Обещайте мне, парни, — услышал я свой голос, полный боли. — Поклянитесь Богом, что не позволите мне к ней вернуться.

— Клянемся, брат, — ответили они в унисон. — Несмотря ни на что.

Несмотря ни на что.

Чёрт.

 

 

ЧАСТЬ 20

Безжалостные сердца

ЭТО НЕ ИГРА

Лиззи

6 ноября 2003 года

 

Школа началась три дня назад, а я всё ещё не вернулась.

Папа бесился из-за того, что я была дома, потому что когда он отвёз меня в больницу в прошлое воскресенье, он ожидал, что меня там оставят. Но из-за нехватки коек и потому что я не представляла немедленной опасности для себя, меня выписали через семьдесят два часа.

Врачи говорили, что у меня смешанные эпизоды, но я не была в этом уверена, потому что мои подъёмы становились всё сильнее с каждым днём, и я жаждала того момента, когда мой разум полностью поглотит меня, и мне не придётся больше думать.

Теперь я снова была под крышей родителей, а отец уже не мог скрывать своего отвращения — что меня устраивало, потому что я тоже не могла скрывать, что мне плевать.

Я начала терять большие куски времени в течение дня, когда отключалась и не помнила, что происходило, когда приходила в себя, — и это только подстегивало мою безрассудность.

Казалось, что моё существо было перемешано и перепрограммировано на частоту первобытных инстинктов. Мои чувства были на пределе, а эмпатия — на самом низком уровне. Я быстро переключалась между желанием заняться сексом и желанием порезать себе вены.

Родители не выносили меня, а отец часто уводил мать из дома надолго каждый вечер.

Я знала почему.

Он давал мне уединение, чтобы я могла покончить с собой.

Он хотел моей смерти.

Все они этого хотели.

Поздним вечером в среду я была одна и ходила взад-вперёд по прихожей, когда зазвонил дверной звонок.

Я растерялась, долго смотрела на дверь, не понимая, реально это или моя фантазия.

В последнее время я слышала всё больше голосов и не могла отличить звонок в дверь от очередного проявления моего испорченного разума. Если это была иллюзия, значит, это мог быть монстр, пытающийся вернуться, и я не собиралась попадаться на его ловушку. Я тихо подошла к двери, потянулась, чтобы заглянуть в матовое стекло, и увидела тень.

В панике, схватившись за волосы, я снова начала ходить по комнате.

Что если это та страшная женщина?

Чёрт возьми, что если она пришла за мной?

Она сказала, что придёт.

Она обещала.