— Нет, нельзя, — отрезал он, отворачиваясь ко мне спиной. — Так что давай поторопись.

Чёрт.

Он звучал разъярённым.

Быстро закончив, я поправила одежду и смыла воду в унитазе, потом подошла к умывальнику, чтобы помыть руки.

— Готово, — объявила я. — О чём нам нужно поговорить?

— Не здесь, — ответил он, поворачиваясь ко мне. — В моей комнате. И прежде чем я успела что-то сказать, он схватил меня за руку и почти силой потащил наверх.

— Ладно, теперь скажи, что случилось? — потребовала я, когда он захлопнул дверь спальни. — Хью?

— Я знал, — выругался он, ходя по комнате, словно безумный. — Я чертовски знал, Лиз.

— Ну и что же ты знал? — резко ответила я, поставив руки в боки.

— И почему ты так зол на меня?

— Ты снова режешься, — выдавил он. — Когда ты, блин, обещала, что прекратишь.

— Я прекратила! — крикнула я в ответ. — Шрамы на запястьях старые, Хью.

— Ты что, считаешь меня дураком? — развернулся он, глядя на меня с яростью. — Думаешь, я не замечаю, когда ты что-то скрываешь? — Я не скрываю! — прошипела я, чувствуя, как моё раздражение растёт вместе с его. — Я ничего плохого не делаю.

— Подойди, — сказал он, направляясь к кровати и садясь на край. — Подойди, Лиз. Он похлопал рядом с собой, всё ещё сердитый. — Хочу тебе кое-что показать.

С неохотой я подошла и села рядом.

— Что? — спросила я.

Он поднял край моей школьной юбки и показал верхнюю часть бедра. Там были свежие зажившие раны — те, что я нанесла себе вчера в ванной.

Чёрт.

Хью выдохнул с разочарованием и поправил юбку.

— Я заметил, когда ты садилась в автобус, — сказал он, уставившись на меня. — Теперь скажи, что ты больше не режешься.

Я растерялась и не могла ничего ответить.

Потому что забыла.

Потому что солгала.

Потому что нарушила обещание.

— Но это ещё не всё, что ты от меня скрываешь, да? — встал он и подошёл к столу, взял мою школьную сумку. Вернувшись, положил её мне на колени и приказал: — Доставай.

Меня охватил панический страх.

Я ночевала у него, и он знал, что мама положила туда всю мою прописанную медицину.

— Хью...

— Доставай, Лиз, — повторил он строго. — Прямо сейчас, или я отведу тебя домой, и мы поговорим с твоими родителями.

— Нет, нет, нет, пожалуйста, не надо.

— Тогда доставай.

Меня охватило отвращение, но я тихо сделала, как он сказал. — Прости, — прошептала я, отдавая бутылочку. — Я думала, что всё будет нормально.

Хью не ответил.

Он открутил крышку и высыпал таблетки в руку.

Я, полная стыда, молча ждала, пока он пересчитает таблетки и положит обратно.

— Как давно ты не принимаешь лекарства?

— Всего пару недель, — выдавила я, чувствуя, как глаза наполняются слезами. — Когда изменили дозу, мне стало плохо, голова словно затуманилась, так что я просто...

— Ты просто решила бросить приём без наблюдения врача и наплевать на последствия, — отрезал Хью.

Слёзы хлынули, я пыталась объясниться:

— Ты не понимаешь, как я себя от них чувствую.

— Я понимаю, что происходит, когда ты не принимаешь лекарства, — накричал он, голос повышался вместе с эмоциями. — В последний раз ты чуть не умерла! Я снял тебя с самодельной петли, Лиз! Ты провела шесть недель в больнице. Почему ты думаешь, что можешь так снова? — Прости, прости, — с трудом выговорила я, подбегая к нему. — Я не знаю, что думала, если вообще думала. Я просто... просто... — Просто что, Лиз? — потребовал он, выглядя разбитым. — Что ты думала, что произойдёт?

— Я не думала, — задыхаясь, сказала я. — Вот в чём дело.

— Я не собираюсь проходить через это каждый раз, когда ты решаешь, что выздоровела, — предупредил он, качая головой. — Лечения нет, Лиз, но есть терапия. Так что пусть тебя лечат!

— Я просто хотела быть нормальной, понял? — закричала я, слёзы свободно текли по лицу. — Хотела хоть немного быть, как все в нашем возрасте, кому не нужно глотать кучу таблеток, чтобы нормально функционировать! — Чувствуя, что срываюсь, я схватила волосы в кулак и потянула, пытаясь отвлечься физической болью от надвигающегося срыва. — Я не хочу так жить. Быть подопытной свинкой для психиатров.

— Лиз, иди сюда, — попытался успокоить меня Хью, двинувшись ко мне с распростёртыми руками. — Всё будет хорошо, малышка, мы справимся.

— Нет, нет, нет, не надо, — покачала я головой и отошла. — Не обнимай меня, когда ты зол, Хью, я знаю, что это будет из жалости! — Ну и пусть, — резко сказал он, сократив расстояние и грубо прижав меня к себе. — Потому что я никогда не перестану тебя обнимать, Лиз.

 

 

Я БУДУ СРАЖАТЬСЯ ДО КОНЦА

Лиззи

19 октября 2003 года

 

В тот момент, как я переступила порог дома вечером в воскресенье, проведя последние сорок восемь часов в больнице, я сразу пошла в свою комнату, несмотря на мамины уговоры спуститься вниз и поговорить с ней.