— М-м. — Я подняла руки и обняла его лицо, притянув губы к его. — Ты скоро сделаешь меня лучше, — прошептала я, нежно касаясь его губ. — Ты моё лекарство, не так ли?

— Я буду всем, что тебе нужно, — ответил он, медленно отводя меня от перил и ведя за собой. — Почему бы нам не пойти ко мне, я приготовлю тебе ужин?

— Но я не хочу ужин, — пожаловалась я, пытаясь углубить поцелуй.

— Я хочу твоё особое лекарство.

— У меня нет особого лекарства, Лиз, — сказал он, пытаясь меня убедить, накрыв мои руки своими. — Но у меня есть твое любимое мороженое в морозилке и пара фильмов из Xtra Vision. — Он наклонился и нежно поцеловал меня. — Ммм? Ещё один нежный поцелуй. — Можем взять одеяло и устроить киновечер на диване? — М-м. — Я кивнула, поцеловала его и оттолкнула руки, возвращаясь к перилам. — Пока, Кива.

— Лиз. — Голос Хью звучал печально. — Давай просто пойдём домой, хорошо?

— Да, хорошо, — ответила я, ступая на нижнюю перекладину перил, затем на следующую, поворачиваясь к нему. — Слушай, Хью?

— Да, Лиз?

— Ты пошёл бы со мной, если бы я прыгнула?

— Лиз. — В его глазах мелькнул страх, и где-то в глубине души я чувствовала, что ему это совсем не нравится. — Спускайся. Сейчас.

Я слышала панику в его голосе, видела её в глазах, но просила ещё.

До предела, без чувств, без заботы о последствиях.

— Мы как птицы, Хью, — продолжала я, пока мысли крутились, а тело охватывали сотни ощущений одновременно. — Мы могли бы летать, если бы ты дал нам шанс. — Глубоко вдохнув, я подняла руки к небу. Всё было волшебно. — Просто закрой глаза и лети.

— Я не собираюсь этого делать, Лиз, и ты тоже, хорошо?

— Боже, я так многое чувствую, Хью. — Улыбаясь, я закрыла глаза и вытянула руки как можно дальше. — Как будто солнце целует мою кожу. Ты тоже это чувствуешь, Хью? Оно целует тебя?

— Да, дорогая, я чувствую. Просто спускайся, пожалуйста.

— Я так сильно тебя люблю, Хью.

— Лиз!

Глубоко вдохнув, я позволила себе упасть назад и ждала, когда вода меня обнимет.

Но этого не произошло.

Единственное, что я почувствовала, — сильные руки, охватывающие моё тело, когда он вытащил меня в безопасность.

Когда он притянул меня к себе.

Назад в настоящий момент.

Назад к жизни.

 

Я ДЕРЖУ СВОЮ МАЛЫШКУ

Хьюи

28 октября 2003 года

 

Когда я вчера после инцидента на мосту уговорил Лиз прийти ко мне домой, я сразу же позвонил её матери за помощью.

К сожалению, мне ответил только Майк, который сказал, что ждёт врача, чтобы навестить Кэтрин, которая заболела из-за стресса, вызванного попытками воспитывать — и я цитирую — «самое большое несчастье, которое когда-либо случалось с ними».

Как ты понимаешь, эта реплика была для меня как айсберг для «Титаника», и после очень жаркого спора мне велели, чтобы моя мать отвезла Лиз в ближайшую больницу, потому что он снял с неё ответственность.

Он снял с себя ответственность за свою психически больную подростковую дочь.

Отец моей девушки действительно произнёс эти слова вслух.

Ублюдок.

Правильно это было или нет — я не мог сделать такого со своей девушкой.

Лежать на дороге перед домом и чтобы соседи на машинах проехались по мне — было бы менее больно, чем бросить девушку в больнице. Обратиться к матери тоже не выходило, потому что я знал в душе, что мама сделает то, чего я не смогу.

Так что вместо всего этого я рассказал маме выдуманную историю, что Лиз нужно остаться у нас на несколько дней, пока её родители в отъезде, и делал всё, чтобы сохранить достоинство своей девушки.

Заперевшись в комнате, я использовал все средства, какие были у меня под рукой, чтобы успокоить её разум и удовлетворить тело.

Губы.

Пальцы.

Язык.

Всё, что ей было нужно, я давал без возражений, молясь про себя, чтобы она вернулась ко мне по своей воле.

И чтобы без очередной госпитализации в психиатрическую клинику.

 

ЕЩЕ ОДНА НОЧЬ

Лиззи

30 октября 2003 года

 

Губы Хью были на моих, и я никогда не испытывала такого поцелуя.

Он любил меня своим языком.

Знаю, это странное описание страстного поцелуя, но это была правда.

Он всегда любил меня своим поцелуем.

Все его поцелуи.

Все его прикосновения.

Они принадлежали мне.

Он весь принадлежал мне. Точка.

— Я хочу тебя, — сказала я ему, безумно, без оглядки, садясь сверху к нему на колени и без колебаний принимая нужную позу.

Мучительное желание быть наполненной им было почти удушающим. Я задыхалась и могла вдохнуть полной грудью только тогда, когда он был внутри меня.

Я хотела смеяться, плакать, кричать и запрокидывать голову — всё сразу.

Движущая сила моих желаний казалась сверхъестественной, потому что я не могла насытиться.

Острая нужда в большем была постоянной.