— Я верю ей, мам. — Я снова это поднял. — Я верю, что Марк изнасиловал Киву, и я ни капли не виню Лиз за то, что она хочет держаться подальше от этой улицы. Меня убивает, что она вымещает свою боль на Гибси, но я не могу её осуждать. Если бы что-то случилось с Клэр, я бы тоже сошёл с ума.

— Ты знаешь, что говорили полицейские. Марка оправдали.

— Да, и я знаю, что сказала моя девушка.

— Хью, ты знаешь, что я обожаю Лиззи. Она как родная для меня. Но ты же знаешь, что она очень проблемная...

— Не говори этого, — я предупредил, напрягшись и подняв руку в знак остановки. — Не используй её биполярное расстройство против неё. Не будь, как остальные.

— Это не так, и ты это знаешь, — ответила мама, голос у неё дрожал от эмоций. — Я люблю Лиззи, как свою кровь. Всегда любила.

— Но?

— Я беспокоюсь, Хью!

— И правильно, что беспокоишься, — согласился я. — Её сестра покончила с собой, мам. Все забыли об этом? — Ясно, что никто не забыл. — Лиз была там, когда вытаскивали тело Кивы из реки. Она видела это.

— Я знаю. — Глаза мамы наполнились слезами. — Эта бедная девочка.

— Её папа — ходячий зомби с похорон, — продолжил я, не сдаваясь. — А мама — рыдающий труп. Моя девушка совершенно одна в этом доме, и я не позволю этому продолжаться. — Сжал волю в кулак и посмотрел маме прямо в глаза. — И я не позволю всем называть её лгуньёй.

— Я не думаю, что она лжёт, — поспешила защитить мама. — Я верю, что Лиззи верит в каждое своё слово.

— Это одно и то же, чёрт возьми, — резко ответил я. — Господи, почему ты говоришь со мной, будто я ребёнок? Я разбираюсь в смыслах, мам, и именно это ты сейчас делаешь.

— Хью, это никому не помогает, — с отчаянием сказала мама. — Две семьи сейчас в руинах, и вместо того, чтобы раздувать ненависть, мы должны поддерживать их и способствовать исцелению.

— Тогда почему бы тебе самой так не сделать, мам? — резко спросил я, пристально глядя на неё. — Почему бы тебе не навестить Кэтрин? В конце концов, она тоже твоя подруга. Или Сайв Аллен решает, кому можно оказывать поддержку?

— Это несправедливо, и ты это знаешь, — обиделась мама. — Сайв — семья, Хью.

— Нет, мам, Гибс — наша семья, — сказал я, наконец выпустив то, что копил полдесятка лет. — Гибсоны — наша семья, а Сайв уже не Гибсон. Она Аллен.

— Хью!

— Я же тебе о нём рассказывал, — прошипел я, теряя самообладание и заметно дрожа от напряжения. — Всем говорил, но никто не хотел меня слушать. Злой, я подошёл к телевизору и начал отключать PlayStation. — Этот ублюдок годами мучил Гибса, и мы все видели, как он плохо обращался с Кивой. Обматывая кабели вокруг приставки, сунул её в другую сумку и продолжил: — Кива была несчастна с ним, так почему так трудно даже допустить, что Лиз могла быть права?

— Потому что власти сказали, что она ошибается.

— Да, а может, власти ошибаются, — резко ответил я. — Чёрт возьми, мам, почему ты не можешь попытаться взглянуть на это с другой стороны? Почему ты не можешь быть объективной?

— Я стараюсь, дорогой, — вздохнула мама. — Но, как ты знаешь, это не так просто, когда зажата между друзьями.

— Да, знаю, и у меня гораздо больше всего на кону, чем у кого бы то ни было, — ответил я, выговорив свои самые сокровенные страхи. — Гибси — мой старейший друг в мире, а Лиззи — единственная девушка, которую я когда-либо полюблю.

— Ой, перестань, — вздохнула мама, закатывая глаза. — У тебя просто влюблённость. Поменьше драмы, сынок.

— Нет, это не влюблённость, — спокойно ответил я. — Я влюблён в неё, и вопреки твоему пренебрежению моими чувствами, уверяю тебя, они не только настоящие, но и навсегда. Я нахмурился, глядя на её улыбку: — Зато теперь понятно, как ты относишься к моим отношениям, мам. Давай повторим этот разговор через двадцать лет, когда я зайду домой со своей женой — той самой девушкой — и нашими детьми. Сужая глаза, добавил: — Жду твоих извинений, хотя не обещаю, что не буду потирать руки с удовольствием.

— Это должно меня успокоить? — спросила мама, побледнев. — Потому что я уже почти запру тебя в этой комнате на всё лето, молодой человек.

— Можешь попробовать, — усмехнулся я, стоя на своём. — Но я всё равно найду способ быть с ней.

— Вот именно поэтому тебе нельзя идти, — взорвалась мама, резко вставая. — И к тому же сын, которого я вырастила, никогда так не разговаривал с матерью.

— Может, потому что сын, которого ты вырастила, знает, что такое хорошо и что такое плохо, — с жаром ответил я.

— А я не знаю?

— В последнее время — нет.

Мама посмотрела на меня, словно не понимая, что видит. — Почему ты так ко мне неуважительно?

— Потому что ты — единственный родитель, который у меня есть, и ты меня не слушаешь.

— Я всегда тебя слушаю.

— Не когда дело касалось Марка Аллена.

— Хью, я не хочу снова с тобой это обсуждать.

— А я не собираюсь это отпускать, — парировал я. — Никогда не отпущу, мам.

— Это не наше дело.

— Это моё дело.