Решающий удар нанёс момент, когда я напомнил маме, что она вовсе не возражала, когда Гибси оставался у Клэр на несколько месяцев после смерти Джо и Бет.

Как только эти слова вылетели у меня изо рта, я понял, что держу её в железной хватке. Мама не могла отрицать правду и не могла запретить мне предложить Лиззи такую же поддержку, не проявив при этом пристрастия. Я знал, что в её сердце нет никакого фаворитизма, но я не брезговал эмоциональным шантажом. Не если это поможет мне вернуться к ней.

В итоге, после напряжённого разговора с Кэтрин, мама согласилась — хоть и неохотно — на двухнедельное пребывание с жёсткими условиями: я должен был спать в гостевой комнате и приходить домой на ужин через день. Я не собирался выполнять эти условия, но принял сделку, потому что это был хоть какой-то старт, а просить прощения в этом случае было гораздо лучше, чем просить разрешения. На следующее утро, когда я уже заканчивал паковать вещи, а мама тревожно стояла в дверях моей комнаты, она решила применить собственный приём манипуляции.

— Хью, ты считаешь разумным проводить так много времени наедине друг с другом? — спросила мама, беспокойно покусывая губу. — Наверняка этот кокон, который вы вокруг себя создали, не очень полезен.

— Забавно, — ответил я, оглядываясь через плечо, — но я не слышал таких аргументов, когда Гибси практически жил в комнате Клэр полгода после смерти Джо и Бет. Или когда папа пять лет назад заперся на чердаке и забыл оттуда выйти.

— Хью!

— Извини, — выдавил я, хотя вовсе не хотел.

Правда ранит, мама.

— Послушай, я просто пытаюсь донести, что жить в Олд Холл Хаус мне некомфортно.

— Почему?

— Из-за чувств, — она вздохнула. — Из-за того, как ты смотришь на Лиззи.

— Как я на неё смотрю, мама? — парировал я, не отрываясь от укладки вещей, в которые складывал достаточно одежды, чтобы продержаться всё лето.

— С похотью, Хью.

— Похотью, — я фыркнул, закатив глаза. — Да-да, мам.

— Я серьёзно, сынок, — строго возразила мама. — Я не слепая и вовсе не дура. Ты думаешь, я не знаю, что с твоим телом происходит в твоём возрасте? Очевидно же, что у тебя началась половая зрелость, а через пару месяцев ты пойдёшь в среднюю школу, и всё станет только хуже. — Она с облегчением выдохнула, словно ей было тяжело. — Всё меняется, Хью, и правила тоже должны меняться.

— Чем мой взгляд на Лиз отличается от взгляда Гибса на Клэр? — возразил я, резко повернувшись и уставившись на маму. — Ну? Всем известно, что эти двое без ума друг от друга, и при этом ты не против, чтобы он у нас ночевал.

— Ох, перестань. — Теперь мама закатила глаза. — Эти двое — дети, Хью.

— А я кто? — потребовал я, указывая на себя. — Старый пердун? — Ты родился стариком, — парировала мама, улыбаясь. — Ещё в детстве папа говорил, что в тебе живёт сердитый старый пенсионер.

— Вау, — сухо сказал я. — Как приятно.

— Послушай, как насчёт того, чтобы Лиззи приехала к нам? — мама подошла к моей кровати и села, взяв футболку из кучи. — Думаю, смена обстановки пойдёт ей на пользу, — осторожно сказала мама, складывая мою футболку. — Ей должно быть нелегко одной в том большом доме, где кроме родителей никого нет. Особенно пока мама проходит лечение. — Она протянула мне аккуратно сложенную футболку, взяла ещё одну из моего небрежного груды. — Если Лиззи приедет к нам летом, я смогу за ней присмотреть. — Ещё одну футболку она положила мне в руки. — Мне было бы спокойнее, если бы вы оба были под моей крышей, чтобы я могла за вами присматривать.

— Я бы с радостью, — спокойно ответил я, запихивая ещё одну футболку в сумку. — Но это не получится.

— Почему? — настаивала мама, не желая сдаваться. — Я же говорила, что она всегда желанна у нас.

— Да, — согласился я, застегивая молнию на спортивной сумке. — И я говорил тебе, почему она не может здесь быть.

— Марк уехал, — напомнила мама. — Ты это знаешь, Хью. Он не вернётся ещё очень долго.

— Да, знаю, — ответил я. — Он не проблема.

Мама некоторое время молчала, пока наконец не осеклась:

— Гибс.

Точно.

— О, Хью, милый, ты же знаешь, что Гибси не имеет никакого отношения ко всей этой грязи.

— Да, — я сжал челюсть. — Знаю.

— Лиззи тоже должна это знать, — настаивала она. — Джерард — её друг. Они как брат и сестра много лет.

— Знаю, мам, — выдавил я, чувствуя жгучую боль в груди. — Ты не говоришь мне ничего нового.

— Тогда она должна понимать, что он ни в чём не виноват, — уговаривала мама. — Она должна верить в его невиновность. — О, она должна верить, — я сказал жёстко и с сарказмом. — А Лиз, может, сейчас с верой не очень, мам, особенно учитывая, что никто не проявил к ней такой же милости.

— Хью... — Она глубоко вздохнула. — Пожалуйста, не поднимай эту тему снова.