— Ты не должен был дарить мне подарок.

— Да-да. — Он закатил глаза. — Просто открой коробку.

Я открыла её, и дыхание перехватило, когда мои глаза упали на блестящее серебро внутри. — Что это?

Его щеки порозовели. — Это браслет на щиколотку.

Это был не просто браслет. Это был самый красивый браслет на щиколотку, который я когда-либо видела.

Я почувствовала, как тело разогрелось, когда поняла, что каждая подвеска была тщательно подобрана моим парнем.

— Знак зодиака Близнецы — в честь твоего дня рождения, а сердце — ну, ты знаешь. — Он покраснел ещё сильнее. — Книга — потому что я знаю, что ты однажды напишешь книгу, а таблетка — чтобы ты не забывала принимать свои лекарства.

— Ведьмина метла?

Его губы дернулись. — Потому что ты моя маленькая ведьма.

Я улыбнулась. — А спасательный круг?

— Я не мог перестать думать о том, что ты говорила, как всегда чувствовала, что должна утонуть, — объяснил он, аккуратно застёгивая браслет на моей левой щиколотке. — Так что я поставил его, чтобы напомнить тебе: пока у меня есть воздух в лёгких, я никогда не дам тебе утонуть.

— Хью. — Мои глаза наполнились слезами. — Спасибо.

— Пожалуйста, и я знаю, что тебе сейчас одиноко, но я хочу, чтобы ты знала — я здесь, Лиз. — Его глаза горели искренностью, когда он мягко сжал мою руку. — Я всё ещё здесь.

Я вздохнула, дрожа, и сжала его руку в ответ. — Я знаю. Держась за меня взглядом, Хью нежно погладил мои щеки, потом подбородок, потом шею, и, наконец, положил руку на плечо. — Ты красивая.

Я не была.

Я была грязной.

Снаружи и внутри.

Я хотела сказать ему это, но когда открыла рот, из меня вышёл лишь сломанный всхлип.

Я попыталась снова, но из меня вырвался ещё один рывок.

И тогда его руки обвили меня, прижимая к себе. — Выпусти всё. — Он крепко обнял меня и покачал в своих объятиях. — Я здесь, и я не уйду, хорошо? Несмотря ни на что.

Слабая от усталости, я сложилась в его объятиях и заплакала.

Это не помогло бы.

Ничто не вернёт её.

Ничто не остановит кошмары.

Но я не отпускала его.

Через некоторое время, когда Хью уговорил меня принять душ, я стояла на кухне, держа его за руку.

Я так долго не спускалась вниз, что почувствовала себя неустойчиво. Мои ноги дрожали, словно у новорождённого жеребёнка, и я слишком сильно полагалась на парня рядом, чтобы не упасть.

Я слышала, как моя мать плачет в соседней комнате, и этот звук заставлял меня хотеть забраться обратно в кровать и больше никогда не выходить.

— Пойдём со мной на прогулку, — сказал Хью, так же, как и я, понимая рыдания матери. Он прокашлялся и быстро повёл нас к задней двери. — На улице прекрасно.

Я не хотела идти гулять.

Я не хотела дышать.

Но я хотела быть рядом с Хью, поэтому без сопротивления последовала за ним на улицу.

 

 

ОБРАТНО К ЕЕ МОГИЛЕ

Хьюи

9 мая 2000 года

 

— Хью? Это ты, любимый? — услышала я голос мамы, как только переступила порог дома после школы во вторник.

— Да, — ответил я, бросая сумку в прихожей и присоединяясь к ней на кухне. — Извини, что опоздал. Школьный автобус сломался. Нам пришлось пересесть на другой автобус. Он ехал целую вечность. — Нет, Кэтрин, школьный автобус сломался, — мамина обеспокоенность слышалась в голосе, когда она разговаривала по стационарному телефону. — Постарайся не паниковать. — Мама оценивающе посмотрела на меня, прежде чем добавить: — Уверена, Лиззи недалеко.

Недалеко?

Мое сердце ушло в пятки от этих слов.

Чёрт возьми!

— Мам, — попытался я перебить, но она уже повернулась ко мне спиной, успокаивая Кэтрин Янг, чтобы та не волновалась о дочери, хотя волноваться следовало бы.

Если Кэтрин позвонила маме, значит, всё очень плохо.

Они с мамой едва ли поддерживали разговор.

Мое следующее решение было импульсивным: я развернулся и рванул на улицу за своим велосипедом.

***

Крутя педали, словно одержимый, я свернул на знакомую узкую тропинку на кладбище и чуть не слетел с велосипеда от облегчения, когда заметил её светлую голову впереди.

Соскочив с седла, я бросил велосипед и направился к ней, не обращая внимания на звон металла, когда он упал позади меня.

— Чёрт возьми, Лиз, — выдавил я, задыхаясь, когда увидел, что она крепко спит на могиле своей сестры. — Твоя мама тебя ищет. Она даже не дремала — нет, она спала глубоко, потому что даже не дернулась, когда я заговорил.

На ней были лишь джинсовые шорты, простая белая футболка и старая пара потертых красных кед.

Руки она подложила под левую щеку, а длинные светлые волосы распустила по плечам, словно золотое одеяло. Было больно смотреть на неё.

Потому что я не знал, как облегчить ту боль, в которой она тонет.

Я не мог вытащить её на свет.

Я не мог спасти её от этого.