Злата рассмеялась, и мы снова закружились под музыку, лавируя между парами и уворачиваясь от особо разгулявшихся мужиков утративших остатки координации.

Петруха и Анфиска обнаружились посреди танцевального круга. Рыжий амбал топал ногами с таким усердием, будто хотел проломить половицы. Анфиска кружилась рядом, держась за огромную ладонь мужа. Петруха заметил нас и потащил Анфиску в нашу сторону, расталкивая танцующих.

— Ярый! — заорал он, перекрывая музыку. — У нас дом считай готов! Стены стоят, печь сложена, осталось ставни повесить да крыльцо доделать! Скоро новоселье справлять будем, так что готовься! Трезвым тебя из своей избы не выпущу!

— В таком из случаев, придётся пить. — Улыбнулся я.

— Петруша, Анфиска, я за вас рада, — Злата обняла Анфиску и поцеловала в щёку, а та зарделась и обняла её в ответ.

— Всё Петруша, танцуйте дальше, завтра ещё пообщаемся. — Сказал я и подмигнул другу.

Петруха подхватил Анфиску за талию и утащил обратно в гущу танцующих. Злата посмотрела им вслед и потянула меня за руку, наклонившись к уху. Губы её коснулись мочки, и от горячего дыхания у меня мурашки побежали по шее.

— Анфиска беременна. — Прошептала она.

Я нахмурился и посмотрел на Злату не понимая с чего она это взяла?

— Ты откуда знаешь?

— Присмотрись внимательнее, — Злата кивнула в сторону удаляющейся пары. — У неё в животе формируется новый узел живы. Едва различимый, но он есть.

Я прищурился и сосредоточился на животе Анфиски порой мелькающим в толпе. И правда. В нижней части живота Анфиски, там где у обычного человека ничего светиться не должно, мерцали едва различимые зеленоватые точки, настолько слабые что заметить их удалось лишь зная куда смотреть. Я пересчитал и ощутил как брови сами поползли вверх.

— Будет тройня что ли? — прошептал я.

Злата улыбнулась и кивнула. Я тут же представил лицо Петрухи в момент, когда он узнает о тройне. Счастью его не будет предела, ведь мой друг амбал весьма добрый парень, хоть и женился из-за доступа к вяленной рыбы. По крайней мере он так говорил.

— Петруха повесится от такого счастья, — выдавил я едва сдерживая смех. — Он от одного-то младенца небось в обморок хлопнется, а тут сразу трое. Представляешь, три рта орут одновременно, а Петруха носится по дому и не знает кого хватать первым. Хотя у него лапы большие, в одну ладонь сразу трое влезут.

— Ну не зря же он себе двухэтажный дом строит. Поди там по меньшей мере три спальни будет, вот они и пригодятся, — заметила Злата и поцеловала меня.

Зал постепенно пустел. Медовуха в бочках убывала вместе с количеством стоящих на ногах гостей. А к полуночи на постоялом дворе остались лишь те, кто нажравшись уснул за столом. Остальные гости ушли домой ведя по пути невнятные разговоры за жизнь. Стражники с южной вышки ушли первыми, потому что утром им снова заступать на караул.

Дуська с кухарками принялась убирать со столов, и по залу разнёсся звон собираемых кружек и скрежет сдвигаемых лавок. Музыканты отложили инструменты и сидели за угловым столом, уплетая пироги которые разогрели специально для них.

Бабы из числа помощниц таскали горшки на кухню, а один из мужиков, перебравший хмельного, взялся помогать и тут же уронил стопку мисок. Зря он это сделал, ведь тут же появилась Дуська и отхлестала его по морде полотенцем.

С улицы послышался звук, будто кто-то рухнул в сугроб и его вывернуло наизнанку. Судя по хриплым проклятиям это был бородатый переселенец, который весь вечер травил байки и запивал каждую кружкой медовухи. Пил он много, а байки закончились раньше чем здоровье.

Злата прислушалась к звукам с улицы и покачала головой. Потом она посмотрела на меня и негромко произнесла.

— Хороший вечер. Хочется чтобы он не заканчивался.

Я сжал её ладонь и хотел ответить, но тут мимо нас прошествовала Пелагея, приковав к себе всё внимание. Рядом с ведьмой семенил Древомир, раскрасневшийся и подозрительно весёлый. Причём его левая рука лежала на талии Пелагеи с робкой нежностью. Поравнявшись с нами, Древомир подмигнул мне и шепнул, обдав запахом медовухи.

— Внучара, у меня всё на мази. Так что, погуляй часок, другой.

В следующее мгновение сухая крепкая ладонь Пелагеи хлопнула его по макушке. Древомир крякнул и втянул голову в плечи.

— На мази у него, — фыркнула ведьма и окинула старика таким взглядом, от которого любой нормальный человек сбежал бы за ворота. — Размечтался, чёрт старый.

— Зая, ну чё ты брыкаешься? — Древомир блаженно ухмыльнулся и развёл руками. — Всё ж хорошо было!

Пелагея что-то буркнула себе под нос и зашагала к выходу, а Древомир побежал следом. И бег его был отнюдь не по прямой траектории. Старика пусть и немного, но заносило то в одну сторону, то в другую. Догнав ведьму он стал бормотать что-то ласковое, отчего Пелагея фыркала, но шаг не ускоряла и руку Древомира с талии не убирала.