Трава запылала. Сперва полынь, следом затрещали корни, и огонь взревел, набрав силу. Дым из серого стал сизо-зелёным и повалил густой едкой пеленой, от которой стражники на вышке закашлялись. Запах горящей полыни мешался с чем-то горьким и терпким.

Куски твари в огне продолжали шевелиться ещё минуты три пока не превратились в обугленные кости лишенные плоти. После этого останки затихли. Пелагея оперлась на посох, и смотрела на огонь с выражением вселенской тоски, а потом тихо произнесла чтобы слышали только мы с Тарасом.

— Служитель Чернобога балуется. Видать пришёл чтобы поквитаться за разрушенный алтарь.

— Твою мать. И много их? Микула то дуба дал. — выругался Тарас.

Ведьма пожала костлявыми плечами и поковыряла посохом в снегу.

— Там где свет, есть и тьма. А служителей у Чернобога больше чем звёзд на небе, ведь многие хотят выбрать лёгкий путь к силе, славе, богатству. А какова будет плата за всё это, мало кто думает. — Философски произнесла Пелагея и добавила.

— Тогда давайте найдём поганца, пустим в расход и будем жить спокойно, пока новый выродок не выползет на свет белый. — Решительно предложил Тарас сжав кулак.

— Ага. Давайте. — Усмехнулась Пелагея. — Знаешь где этого поганца искать?

— Эээ… Я нет, думал может вы подскажите… — Растерянно сказал Тарас.

— Я несмотря на то что ведьма, но отнюдь не всеведущая. Может это один из старост обиженных Ярым. Они вроде как были дружны с Микулой. А может быть кто-то ещё. К сожалению у волхвов Чернобога на лбу не написано что они ему служат.

— Да-а-а. — Протянул я. — Пятерых старост обидел, один из них уже помер, от перенасыщения организма железом. Значит кто-то из оставшейся четвёрки.

— Может и из четвёрки, а может и нет. — возразила Пелагея. — Служители Чернобога, они ведь падальщики. Там где можно живу извратить, туда и прутся. А у тебя дубок из священной рощицы под боком, да и алтарь Микулы разрушен. Значит местечко освободилось. Весьма сытное местечко должна сказать. Вот они и бегут что бы проверить не осталось ли чем поживиться.

— Так. Лучше бы ты молчала старая. — Выдохнул я и швырнул топор в огонь. — Тебя послушай и хоть сразу в петлю лезь. Выходит что это может быть и не один волхв, а несколько?

— Пффф. Да сколько угодно! Я ж говорю, свято место пусто не бывает. А у тебя в десяти вёрстах от Яриловки живы хоть залейся. Ещё и в деревне под две сотни душ. Для служителей Чернобога, это весьма вкусное угощение, которым они с радостью полакомятся, если выпадет такая возможность.

Я уставился на догорающий костёр понимая что сложившаяся ситуация мне мягко говоря не нравится. Убийцы которых подсылал Микула или тот же Данилка это одно. А вот нежить которую можно убить лишь спалив и присыпав какими-то кореньями, запас которых ограничен, это совсем другое. И хуже всего то, что сейчас разгар зимы. Попробуй найди эти корешки под снегом.

Пелагея заметила мою озадаченность и бросила через плечо направляясь к воротам:

— Не ломай голову, Ярый. Дохлая шавка это пустяк, проба пера так сказать. Если бы служитель Чернобога хотел причинить вред, он бы прислал не собаку, а что-нибудь покрупнее и позубастее.

— Спасибо блин. Успокоила. — Хмыкнул я. — Удвой караулы, — негромко распорядился я, не отрывая взгляда от тлеющих углей. — И скажи стражникам, чтобы тут же будили меня, если любая тварь хоть живая, хоть мёртвая, подойдёт ближе чем на двадцать метров к частоколу.

Тарас кивнул и пошёл к вышке отдавать приказания. Подумав немного я окликнул Тараса. — А ещё обойди периметр вокруг Яриловки. Всё что за частоколом, в радиусе версты, а лучше двух. Осмотри тропы к мастерской и подступы к деревне. Ищи любые следы которые могли бы привести нас к этому служителю.

— Сегодня же займусь. — Ответил охотник.

Остаток дня я провёл на ногах. Проверил караулы на вышках и заглянул на стройку к Григорию. Переговорил с Фомой на случай если придётся сражаться с чем-то вроде Микулы. Убедился что дела в мастерской идут и без моего участия. Везде кипела работа, Яриловка жила будто утром ничего и не случилось.

Убедившись что всё впорядке, я пошел домой и наткнулся на Злату у колодца. Её зелёные глаза смотрели на меня с тревогой, а на щеках алел румянец от мороза.

— Я слышала про собаку, — негромко выдохнула она, беря меня за руку. — Пелагея весь день сидит у себя и перебирает какие-то коренья. Велела не мешать.

— Она знает что делает, — кивнул я и сжал её ладонь.

— А я знаю что ты с самого утра ничего не ел. Идём, накормлю. — Улыбнулась Злата, привстала на носочки и поцеловала меня в губы.

Тревога на минуту отступила и душой я вернулся в уютное утро где были только она и я.

— Спасибо тебе. — Сказал я и пошел рука об руку со своей кормилицей.

Ближе к вечеру вернулся Тарас. Зимнее солнце повисло над верхушками елей и по Яриловке протянулись длинные синеватые тени. Шёл Тарас быстро, практически бежал и это мне с ходу не понравилось. На его скулах ходили желваки, а брови нахмурились.

— Нашёл что-то? — Спросил я.