— Нашел, — бросил Тарас, присел на корточки у крыльца, , достал стрелу из колчана и принялся рисовать её остриём.

Через минуту на снегу проступил рисунок, от которого у меня по спине пробежали ледяные мурашки. Перевёрнутое дерево, кроной вниз, корнями вверх. Тот же символ что и на алтаре Микулы. Правда были и отличия. Вокруг перевёрнутого ствола вились дополнительные руны, закрученные в тугие спирали, а у основания корней расположились три концентрических круга, вписанных друг в друга.

— Вот такую хрень кто-то вырезал на деревьях между мастерской и Яриловкой. — Прорычал Тарас убирая стрелу обратно в колчан. — Там где вырезан этот рисунок, кора потрескалась и отслоилась обнажив чёрный прогнивший до основания ствол.

— Леший этому не обрадуется. — Задумчиво сказал я.

— Ясное дело не обрадуется. — Кивнул Тарас. — Из гнилого ствола ещё и чёрная дрянь сочится как смола. Я ткнул палкой, она тянется нитями и воняет прямо как та шавка, которую мы утром спалили.

— Твою мать. — Выдохнул я и открыв дверь гаркнул. — Пелагея!

Спустя минуту вышла ведьма. Мазнула взглядом по мне, по Тарасу и наконец опустила глаза на рисунки в снегу. Пелагея молчала несколько секунд, потом наклонилась, опершись на посох, и я увидел как серые глаза её медленно расширяются, а с лица уходит краска.

— Ты где это нашел? — дрожащим голосом спросила Пелагея.

— На тропе у мастерской, — ответил Тарас. — Семь деревьев, вырезаны на коре. Все деревья сдохли и сочатся чёрной жижей.

Пелагея выпрямилась и закрыла глаза. Пальцы на посохе побелели от хватки, и я заметил, как по её виску скатилась капля пота, хотя на дворе стоял мороз, от которого борода инеем покрывалась.

— Это маяки, — наконец произнесла она.

Мы с Тарасом переглянулись не понимая о чём говорит Пелагея.

— Поясни, — потребовал я.

Пелагея ткнула посохом в рисунок перевёрнутого дерева.

— Тёмная жива, запертая в живом дереве, начинает гнить и разлагаться, отравляя всё вокруг. Дерево умирает, корни отравляют почву, а почва отравляет грунтовые воды. Через неделю в радиусе двадцати шагов от каждого дерева сдохнет каждый куст и каждая травинка, даже под снегом. Через две недели мёртвая зона расползётся до полусотни шагов, и это ещё полбеды. Гниющая жива способна поднимать ещё не разложившиеся трупы…

За спиной бабки появилась Злата и ойкнула от услышанного прикрыв рот рукой.

— Просто восхитительно. — Вздохнул я и потёр виски. — Жаль что мы не монголы. А то собрали бы пожитки и переехали на другое место. И что делать с этой пакостью?

— Да тоже самое. Срубить деревья, а после спалить до золы вместе с корнями. И прежде чем жечь, засыпать пни чернокорнем и полынью, чтобы тёмная жива при горении не расползлась по округе, а выгорела дотла. Но чернокорня у меня не густо. Хватит от силы деревьев на двадцать.

— Это уже неплохо. Я ведь нашел всего семь таких маяков, а значит… — Тарас замялся и добавил. — Чёрт. А я ведь не всю округу обошел.

— Где взять ещё этого корня? — Спросил я понимая что маяков может быть значительно больше чем запасов чёртового корня.

— Да где? На болоте. Правда собирают его по весне, при убывающей луне, а до ближайшей убывающей луны ещё месяц, не меньше.

— Если мы сбросим всё гнильё в одну кучу и подпалим, то удастся обойтись одной порцией? — Уточнил я надеясь выжать из нашей паршивой ситуации максимум.

— Удастся, удастся. Только как ты собрался деревья таскать с голыми руками? — Ответила Пелагея.

— Да всё так же. Ты дашь мне мазь из живицы, а намажу руки и потащу чёртовы брёвна.

— Ишь какой шустрый. Смотри пупок не надорви. — Фыркнула она. — И не забывай что живицы этой хватит только на пятнадцать минут, а значит тебе нужно нестись быстрее ветра, таща на горбу килограммов шестьсот.

— Проклятье… — Выругался я.

Ведьма права. Живицы хватит от силы чтобы одно бревно дотащить до общей кучи, а их там аж семь штук. Даже если она выдаст мне литр этой самое живицы, то её всё равно не хватит. Да и откуда у неё литр живицы? В прошлый раз она дала мне склянку размером чуть больше мелкого яблока. А значит и этого ресурса у нас нет…

— А что будет если срубить деревья и сжечь без чернокорня? — я ухватился за последнюю соломинку, но и она не привела к спасению.

Ведьма посмотрела на меня и покачала головой.

— Жечь без чернокорня можно, но жива при горении уйдёт в воздух и осядет на ближайших деревьях. Через пару дней они тоже начнут гнить и станут новыми маяками, только уже без вырезанных символов. Понимаешь? Спалив одно дерево, ты заразишь десятки.

— Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Сперва уничтожим маяки располагающиеся ближе всего к деревне. Тарас, как закончим, я хочу чтобы ты взял сотню золотых и поехал в город, а после скупил там все капканы какие найдёшь. Когда служитель вернётся, он должен лишиться ног. Ты меня понял?

Тарас кивнул и произнёс: