— В первый раз я родилась в двухтысячном году, в Москве. Обычная жизнь, обычная школа, мама, папа, младший брат. В шестнадцать лет переходила дорогу возле дома, и меня сбила машина. Водитель не заметил на пешеходном переходе, или заметил, но не успел затормозить, я так и не поняла. Помню удар по ногам, а потом небо, которое вдруг закрутилось, и больше ничего. Очнулась младенцем. Лежу, ору, машу руками. Мне тогда понадобилось два года чтобы осознать что произошло и ещё год чтобы смириться с новой жизнью.

Она помолчала и продолжила.

— Второе рождение было в пустыне, в маленькой деревне. Я не знаю какая это была страна, потому что в младенчестве не особо разбираешься в географии. К моменту когда научилась ходить и говорить на местном языке, болезнь уже сжирала меня изнутри. Малярия, скорее всего. Мне было тринадцать, когда я умерла во второй раз, в бреду и лихорадке, на руках у женщины, которая была мне матерью в той жизни.

Голос Златы оставался ровным, но пальцы её тихонько подрагивали, будто эти воспоминания до сих пор причиняют боль.

— Третий раз я родилась в деревне где-то в Италии, хотя тогда это была ещё Римская империя, или то что от неё осталось. Мне было десять, когда пришли варвары. Всех убили, от стариков до детей и меня тоже.

Злата замолчала на несколько секунд, глядя в снег под ногами, а потом продолжила.

— В четвёртый раз я оказалась на корабле, который плыл в Южную Америку. Ну как оказалась? Сперва я родилась и двенадцать лет прожила на этом корабле вместе с отцом, который был капитаном. Корабль попал в шторм и затонул посреди океана. Я помню как вода заливала палубу, люди кричали, а когда меня выбросило за борт стало темно и тихо.

— Да уж… Так себе перерождения. — Выдавил я из себя представляя сколько всего она пережила за это время.

— Всё не так плохо. В тех жизнях было много светлых моментов. Но… — Она замолчала, а через секунду продолжила. — Странно что после каждой смерти, я рождалась заново. В теле младенца, и памятью прошлых жизней. Заново учишься ходить и говорить, привыкаешь к беспомощным рукам и ногам, и с каждым разом это всё тяжелее, потому что разум взрослого человека в теле младенца чувствует себя заключённым в в тюрьме.

Злата подняла на меня глаза и грустно улыбнулась.

— Так что если посчитать все мои прожитые годы, то сейчас мне около шестидесяти восьми лет.

Несколько секунд я молчал, глядя на неё, а потом расхохотался. Громко, от души, запрокинув голову, так что смех мой отразился от стены постоялого двора и разнёсся по ночной Яриловке, распугав собак, от чего те тут же залаяли срывая глотки.

Злата отшатнулась от стены и уставилась на меня с растерянным лицом, на котором обида мешалась с недоумением.

— Почему ты смеёшься? — в голосе её проступила нотка боли, и было видно что она расценила мой смех как издёвку над тем, что было для неё сокровенной тайной.

Я утёр выступившие от хохота слёзы тыльной стороной ладони и шагнул к ней вплотную. Зелёные глаза Златы расширились, она попятилась, но стена не дала отступить, и я оказался так близко, что видел отражение лунного света в её зрачках.

— Потому что мы с тобой ровесники, — выдохнул я. — Приятно познакомиться. Я, Иван Петрович Королёв, архитектор-реставратор, сорок пять лет на стройке. Сорвался с крыши деревянного особняка на Дальнем Востоке и очнулся здесь, в теле двадцатилетнего алкаша. Правда, у меня всего одно перерождение, а не четыре, так что в этом плане ты куда опытнее меня.

Злата всхлипнула и рассмеялась одновременно, и от этого невозможного сочетания слёз и смеха у меня перехватило дыхание. Я притянул её к себе обеими руками. Злата уткнулась лицом мне в грудь и затряслась от беззвучного плача, который накопился за пять жизней и четыре смерти в чужих мирах.

Я поднял её подбородок, посмотрел в глаза полные слёз и поцеловал. Тёплые и солёные губы от слёз ответили на поцелуй. Руки Златы скользнули мне на плечи и сжали ткань тулупа с такой силой, будто она боялась что я исчезну, как исчезали её предыдущие жизни.

Поцелуй был долгим, и за эти секунды шестидесятивосьмилетний пенсионер внутри меня наконец заткнулся. Разница в возрасте перестала существовать. Мы два старика в молодых телах, нашедшие друг друга в мире, где слизень может обглодать тебя до костей за считанные минуты. Где боги приходят в твой дом не метафорически, а физически и ты никогда не знаешь зачем. То ли одарить, то ли оторвать тебе голову.

Я и Злата вернулись в зал, а после остаток вечера провели вместе, не размыкая рук. Мне было хорошо, по-настоящему хорошо. По крайней мере до тех пор, пока к нам не подкатила Дуська.

— Ну наконец-то! — выпалила Дуська. — А то ходил бобылём! Негоже старосте одному быть! Тыл должен быть защищён! — Она засмеялась и уходя бросила. — Отличная вы пара, ребятки! Рада за вас!

Злата порозовела и отвела взгляд, а я открыл рот чтобы что-нибудь ответить, но Дуська уже скрылась в толпе. Впрочем, с Дуськой личную жизнь не обсуждают, ей достаточно озвучить своё мнение и уйти в закат.

— Она всегда такая? — тихо поинтересовалась Злата.

— Да, всегда лезет не в своё дело, — усмехнулся я.