От его простого вопроса у меня отвисла челюсть. На мгновение я почувствовал благодарность к нему. С тех пор как мы приехали, Николас был сама любезность, хотя мог бы обойтись без флирта с моей парой. При этой мысли мой волк согласно зарычал.

— Нет. Я не хочу спать.

— В таком случае я закажу еду.

Изящно поднявшись со стула, Николас направился к колокольчику, висевшему у двери. Он позвонил, и на столике рядом с колокольчиком волшебным образом появился поднос с едой.

Он неторопливо вернулся к моему креслу и поставил поднос передо мной. На нем лежали буханка хлеба, фунт твёрдого сыра и миска маринованной свёклы. Рядом стояла большая кружка чая. Судя по поднимающемуся от напитка пару и аромату, я понял, что он заколдован.

— Что в нем?

Николас пожал плечами и откинулся на спинку стула.

— Это просто средство, которое поможет тебе бодрствовать.

Я хмыкнул и подозрительно прищурился.

Он закатил глаза в ответ.

— Серьёзно, майор Джеймисон. Ты правда думаешь, что я мог бы тебя отравить? Это всего лишь чай, который готовят на кухне и дают большинству наших посетителей, поскольку обычно они не долго у нас находятся.

Хоть я и не доверял этому ублюдку, он был прав. Если бы он меня отравил, сверхъестественный совет расправился бы с ним в течение недели. И хотя Николас — высокомерный придурок, но вряд ли способен на самоубийство. Я схватил чашку с чаем и залпом его выпил.

Чай обжёг мне горло, но быстро согрел желудок. Через несколько секунд магия потекла по моим венам, возбуждая нервы и обостряя чувства.

— Спасибо.

Вампир лишь склонил голову.

Я взял ломтик хлеба и положил на него толстый кусок сыра. Я ел, почти не чувствуя вкуса еды. Я не любил свеклу, но даже ее съел.

За несколько минут на подносе ничего не осталось. Еды хватило бы, чтобы накормить небольшую семью, но если я хотел бодрствовать и найти ответы в ближайшие дни, мне нужно было есть часто и регулярно, чтобы поддерживать силы.

Мы снова склонились над свитками, а вокруг нас мерцали свечи. Перед тем как горгульи превратились в камень на ночь, они оставили несколько текстов, которые ещё не успели изучить, но которые, по их мнению, могли содержать полезную информацию.

Николас помогал мне, и мы вместе медленно просмотрели все тексты. Он сказал мне, какие слова искать, и хотя я не говорил на этом языке, но мог распознать завитки и символы.

— Есть успехи? — спросил его. Пока что мы нашли только три упоминания о комете в больших томах, но, по словам Николаса, в них содержались более загадочные отсылки к звёздному свету, рождению под луной и судьбе.

Всё это не имело смысла.

Николас потёр переносицу.

— Нет, хотя я прочёл только четверть текста. Возможно, что-то есть на последних страницах.

Воздух заколебался, когда вампир заговорил, но потом снова стал тяжёлым. Так было всю ночь. Каждый раз, когда мы говорили, воздух медленно двигался, словно неохотно пропуская наши слова. Магия здесь настолько сильна, что я чувствовал её вкус: резкий аромат аниса и тимьяна щекотал мой язык.

Но мощная магия, окутавшая всё в этой комнате, словно густая карамель, сохранила древние тексты. Я задумался, сохраняет ли она молодость людей, но потом вспомнил, как выглядела Хана.

— Как давно Хана здесь работает? — спросил я, переворачивая страницу и внимательно вглядываясь в каждую строчку.

Николас склонил голову набок.

— Она старше меня. Думаю, ей около четырёхсот лет.

Я прервал поиски и удивлённо посмотрел на него.

— Она вампир?

От неё исходил только запах ведьмы — сильный аромат бархатцев.

— Нет, она не вампир. Хана наполовину ведьма, наполовину провидица, но ей повезло прожить долгую жизнь, потому что она никогда не покидает эти стены.

— Значит, магия действительно сохраняет все, что здесь находится. — Я резко выпрямился, когда мне в голову пришла мысль. — Эйвери должна быть здесь, в этой комнате. Это может ей помочь.

Николас приподнял бровь.

Я отодвинул стул и направился к входной двери.

— Если здешняя магия может сохранить жизнь, возможно, она даст ей больше времени.

Глаза Николаса расширились, а затем заблестели, когда он пошел за мной.

— Ну, майор Джеймисон, думаю, вы умнее, чем кажетесь.

Я приподнял бровь.

— Это лучшее оскорбление, которое ты можешь придумать? Неужели воображаешь, что ты первый, кто считает оборотней безмозглыми тварями?

Он деликатно пожал плечами.

— Ты не можешь винить меня за эти слова. Ведь я всю ночь ждал возможности нанести удар.

Я зарычал, вспомнив почему так ненавижу его, а потом не смог сдержать смешок.

— Как ты и сказал, эта комната может улучшить состояние Эйвери. Я должен присоединиться к вам. Вам нельзя находиться в коридорах без сопровождения.

— Тогда показывай дорогу.

Но как только Николас открыл дверь, стены библиотеки задрожали.

Я напрягся и медленно подняла голову. От вибрации дрожало всё в библиотеке.