— Я найду кого-нибудь на празднике завтра вечером, — пообещала она и оставила Селену отдыхать в её свежезастеленной постели.

Изольда забралась в тенистую мансарду, где спала, бесшумно ступая по узорчатому ковру на полу, мимо своей кровати и платяного шкафа, чтобы добраться до окна. Пока она смотрела, луна выплыла из-за облака — серповидная, сверкающая серебром, прежде чем снежная буря снова поглотила её.

Возможно, Селена была права. Возможно, чудовище Бладхейвена действительно было медведем, отчаянно нуждающимся в чём-то более съедобном, чем сосновая кора и мелкая дичь, которую жители деревни упустили в глухую зиму. Но когда приблизился рассвет, а Изольда лежала в постели, глядя в потолок хижины, она не могла не прислушиваться к вою волков вдалеке.

— Самонадеянность людей никогда не перестаёт меня удивлять, — пробормотала Селена, хмуро выглядывая из глубины своего капюшона, пока они с Изольдой пробирались по деревенским улицам.

Была Ночь Огня — праздник в честь первого противостояния людей волкам во время Кровавой войны. Легенда людей гласила, что они зажгли костры по всей деревне, чтобы дымом сбить чувства волков, позволив людям спастись, когда звери пришли их растерзать. Вероятно, их тактика сработала, и в ту ночь ни один человек не погиб.

Вся ирония заключалась в том, что месяц спустя, в Ночь Кровавой Луны, последнее столкновение между вампирами и оборотнями унесло жизни более половины людей, оказавшихся под перекрёстным огнём. Разумеется, праздник Кровавой Луны, который жители деревни отмечали столь же бурно.

— Им просто нравится иметь что-то, что можно праздновать, — Изольда отдёрнула подол своего тёмного платья от одного из праздничных костров, когда они проходили мимо. Она и Селена пробирались сквозь дым к деревенской площади, где танцы уже начались. — И не притворяйся, что ты не так же рада танцевать и пить, как они.

— Да, но, ты, возможно, помнишь, что я на самом деле была там в самую первую Ночь Огня, и это были не костры, которые спасли жителей деревни, — сухо ответила Селена. — Это были вампиры.

— Да, ты рассказывала мне эту историю раз десять.

Мало того, что она сражалась в Ночь Огня, Селена возглавляла вампиров в Кровавой войне. Она защищала Бладхейвен до самой последней битвы, а затем поставила своё имя под Кровавым пактом. Люди почитали её как героиню, даже сейчас. Селена Ласкар, — шептали они, когда она проходила мимо, — Убийца Волков. Иногда они даже кланялись, что Селена делала вид, будто ненавидит. Изольда подозревала, что втайне она это обожала.

— Мне не пришлось бы рассказывать её, если бы ты не настаивала на том, чтобы тащить меня на этот проклятый тьмой праздник каждый год.

— Мы обе знаем, что я не могу заставить тебя делать то, чего ты не хочешь, Селена.

— Знай своё место, девочка, — ответила Селена, но в словах не было яда. — Найди себе какого-нибудь красивого юнца, чтобы подкрепиться.

— Да, сир, — сказала Изольда и, сделав шутливый салют, скользнула в толпу.

Не смотря на то, что луна только взошла, праздник уже был в самом разгаре. Самый большой костёр из всех пылал на деревенской площади, его пламя вздымалось на дюжину футов в высоту. Рядом с ним три скрипача играли быструю мелодию в сопровождении двух мужчин, бивших в кожаные барабаны. Повсюду свиньи и птица жарились над меньшими кострами. Жители деревни сжимали кружки с элем и вертела с мясом и кружились вокруг костров в диких танцах. Были мужчины в волчьих масках, преследующие женщин, одетых в серебряное, и даже три мальчика, наряженных свиньями, которые устроили игру — падать в снег и визжать всякий раз, когда пробегал мимо человек в маске.

Изольда должна была признать, что Селена была права насчёт легкомысленности праздника. Действительно казалось немного глупым, что жители деревни наряжаются волками и их добычей, разыгрывая то, что иначе могло бы быть кровавой баней — особенно с… чем-то на свободе, убивающим людей со всё возрастающей частотой.

И всё же Изольда всегда любила Ночь Огня. Она любила танцевать. Она любила лунный самогон, который делали жители, и пробовать их человеческую еду. Это напоминало ей о том времени, когда она была человеком, о том, как она сбегала тайком, когда ей было семнадцать, на праздники Солнцестояния в деревню неподалёку от поместья её семьи. О том, как она была молодой и живой и танцевала до восхода солнца, который окрашивал всё в тёплые и золотые тона.

Теперь она могла лишь пробовать человеческую еду. Она не могла напиться, и ей нужно было успеть домой до рассвета, иначе рисковала подхватить иссушающую болезнь, которая постигала вампиров, к которым прикасалось солнце.

По крайней мере, праздник позволял ей хорошенько поохотиться — трепет выбора жертвы, выслеживания её в толпе, соблазнения…

Знание того, что он ничего не сможет ей сделать.

Изольда никогда не стала бы питаться от мужчины, который не хотел её, но в деревне не было недостатка в желающих партнёрах.