— Да, — ответ Селены был резким, не оставляя места для дальнейших комментариев.

— Кто это был? — спросила Изольда. Она проигнорировала острый взгляд, который бросила на неё Селена. — Я не видела его по пути назад.

— Это не твоя забота, девочка, — Селена распрямилась, поднимаясь на ноги, её тёмная ночная рубашка взметнулась вокруг лодыжек, когда она зашагала к двери спальни. — Я не спрашиваю, у кого пьёшь ты, так что держи свой маленький дерзкий носик подальше от моих дел.

Изольда скрипнула зубами. Она ненавидела, когда Селена приводила сюда людей, чтобы кормиться. Ей не нравилось, когда в хижине оказывались мужчины.

Но она знала, что лучше не настаивать на этом вопросе. У них уже был этот спор раньше, и для Изольды он никогда не заканчивался хорошо.

Вместо этого она сказала Селене:

— Было ещё одно нападение.

Селена даже не замедлилась.

— О? — бросила она через плечо, продолжая идти в другую комнату. — Кто на этот раз?

Она относилась к другим убийствам с точно такой же небрежностью. Когда нашлась рука кузнеца, Селена даже глазом не моргнула.

— В том-то и дело, — ответила Изольда. Она прошла за Селеной к двери и прислонилась к косяку, наблюдая, как другая вампирша расправляет скомканные постельные принадлежности. — Не было останков — только кровь. Человеческая. Чудовище не оставило ничего, чтобы сказать, кто это был. Даже пальца.

— Хм, — Селена не сказала больше ничего.

— Ты не находишь это странным? — подначивала Изольда. — Что это за дикий зверь, который пожирает каждый кусочек человеческой плоти вот так? Медведи не едят людей целиком, как и обычные волки.

При этих словах Селена действительно замерла. Она взглянула на Изольду, приподняв одну тонкую бровь. — Что ты предполагаешь, Изольда?

Изольда не могла просто заявить, что, по её мнению, чудовище Бладхейвена может быть оборотнем. Селена расхохочется ей в лицо. Она присутствовала, когда подписывали Кровавый пакт, в конце концов, если кто и знал, способны ли волки обращаться чаще одного раза в лунный цикл, так это она. Всем вампирам нужно было бы знать, возможно ли такое.

Не говоря уже о том, что Селена ненавидела оборотней больше всего на свете. Это было одним из первых вещей, которым она научила Изольду, когда обратила её, — ещё до того, как научила питаться: волки — враги. Они жестоки и дики, и Пакт не Пакт, а они оторвут вампиру голову с плеч даже не задумываясь.

— Я ничего не предполагаю, — Изольда вцепилась в дверной косяк, пока не почувствовала, как дерево заскрипело под пальцами. — Я только говорю, что это странно. Это не может быть оборотень, — сказала она с максимальной убеждённостью, какую только смогла собрать, — потому что полнолуние будет только через две недели.

Изольда пристально следила за Селеной в поисках любой реакции, но та даже глазом не моргнула.

— Верно.

— Так кто же тогда это может быть?

Селена небрежно махнула рукой.

— Медведем, скорее всего. Я видела в горах гризли, достаточно крупных, чтобы съесть человека целиком. И они достаточно голодны глубокой зимой.

Изольда предположила, что это звучит как правдоподобное объяснение, и всё же… что-то было не так. Ни один медведь, которого она когда-либо встречала, не был настолько аккуратен в своём зверстве.

— Жители деревни захотят охотиться на него, когда кто-нибудь поймёт, что это такое, — сказала Изольда. — Нам было бы разумно помочь им. Не годится, чтобы зверь сожрал весь наш запас еды.

— Кстати об этом, когда ты в последний раз кормилась?

Изольда проигнорировала быструю смену темы.

— А как же «не лезь в чужие кормёжки»?

— Я сказала, что не буду спрашивать, у кого ты пьёшь, — парировала Селена, — а не что оставлю тебя в покое, если ты отказываешься питаться неделями подряд.

Теперь настала очередь Изольды возмутиться.

— Я достаточно сыта.

— Ты выглядишь бледной.

— Я всегда выгляжу бледной, — Изольда выразительно указала на серебристо-белую прядь своей косы, всего на пару оттенков светлее её бледной кожи. Единственным цветом на её лице были синева глаз и розоватость губ.

— Да, но ты гораздо красивее с маленьким румянцем на твоих щеках, — сказала Селена. На её собственных щеках был розовый отсвет от свежей крови, которую она потребила, — румянец, которого, как знала Изольда, ей как раз не хватало.

— Тогда, полагаю, мне придётся начать пользоваться румянами.

Глаза Селены сузились.

— Не испытывай мои границы, девочка, — осадила она. — Я учила тебя лучшему.

Даже спустя десять лет напоминание о том, что случается с вампиром, который слишком долго не питается, леденило кости Изольды. Голод в конце концов доведёт её до кровавой жажды, и если Селена не прикончит её до того, как она перебьёт всю деревню, её бессмертное тело разорвёт себя изнутри.