– Да, – усмехаюсь, бросив на него взгляд. Как бы я ни хотела с этим поспорить, но – да. То, что он внимателен к таким мелочам, бесспорно, вызывает уважение. – Давайте мы скинемся, Юрий Сергеевич.

Говорю это совершенно серьезно, насколько это возможно с закатывающимися от удовольствия глазами.

– Нет. Это мой подарок, – качает он головой, а затем неожиданно тянется к большой коробке позади себя. – А это… презент персонально для вас, Виктория Викторовна.

– Что там? – подозрительно кошусь на него.

– Посмотрите и узнаете, – загадочно улыбнувшись, пожимает плечами.

27. Большая проблема

Сняв с шеи массажер, возвращаю его Даше и поднимаюсь на ноги. Девчонки замолкают и с любопытством смотрят на меня. Юрий Сергеевич протягивает мне коробку. Чувствую себя неуютно под прицелом внимательных взглядов, но при свидетелях отнекиваться неловко.

Перехватываю картонку. Большая, но на удивление легкая.

– Ой! – взмахнув руками, делаю вид, что роняю.

Начмед тут же дергается вперед, чтобы подхватить ее, но я уворачиваюсь, широко улыбаясь.

– Виктория Викторовна… – смотрит он на меня с осуждением.

– Ну, не у одного вас проблемы с юмором, – усмехаюсь. – Там что-то хрупкое?

Поставив коробку на лавку, открываю ее и замираю.

Медсестры тут же вытягивают свои любопытные носы из-за моей спины.

Пространство под самый верх забито пухлыми мотками пряжи.

– Ого, – восторженно выдыхаю, доставая шерстяные нитки и сжимая их в руках.

Мягкая, качественная, явно дорогая. Я-то привыкла брать в дар и распускать старые вязаные свитера, потому что на хорошей пряже можно разориться.

– Да тут… целый клад, – оборачиваюсь к Юрию Сергеевичу. – Наверное, стоит как крыло от самолета.

Он смотрит на меня с интересом, без тени улыбки.

– Вяжите на здоровье, – кивает с тяжелым вздохом.

Отворачиваюсь, укладываю клубки обратно и, подхватив подарок, быстро ухожу из курилки.

У меня аж ладони зудят – так мне хочется рассмотреть все поближе, без лишних глаз.

В палатке высыпаю обновки на одеяло. Цвета спокойные, но палитра богатая: тут и глубокий черный, и теплый бежевый, и приглушенный зеленый, и терракотово-красный.

Сижу, перебирая мотки и мысленно прикидывая сочетания. Такое качество даже жалко переводить на носки. Но ничего другого вязать я не умею.

Услышав шорох, поднимаю голову. Заходит Ира.

– Твоя подсказка? – киваю на шерстяное богатство.

– Нет, – Ира качает головой и садится на кровать напротив, разглядывая меня в окружении пряжи. – Сам.

Закусив губу, нервно качаю ногой, аккуратно складывая мотки обратно в коробку.

Я понимаю, что Юрий Сергеевич таким образом пытается загладить свою вину. Не все умеют извиняться словами. Мой муж тоже предпочитал поступки. Да, иногда хочется услышать нормальное “я был неправ, я сделал выводы”. Но если уж даже от родного человека не всегда удается добиться этого, то чего требовать от того, с которым знакомы без году неделя?

– Может, надо его поить почаще? – шучу, не глядя на подругу, чтобы скрыть неловкость. Слышу ее короткую усмешку. – Кстати, что решили по шашлыкам? Когда устраивать будем?

– Юрий Сергеевич хотел предложить тебе сегодня, пока у нас пациентов раз-два и обчелся.

– А где он сейчас? – встаю и отодвигаю коробку в изножье кровати.

– Вроде у себя.

– Пойду, спрошу, – уже на ходу бросаю взгляд на задумчивую Иру и притормаживаю. – Ир… у тебя все нормально? Ты какая-то расстроенная.

– Голова просто разболелась, – отмахивается она. – Иди, спрашивай уже. Потом пойдем кофемашину обновлять.

Ухожу, понимая, что Ира все же чем-то огорчена. Но не буду же я пытать ее.

– Юрий Сергеевич, вы у себя? – торможу у входа в офицерскую палатку и прислушиваюсь.

– Да, входите, – отзывается он, и я шагаю внутрь.

Здесь пахнет кофе, сигаретами и едва уловимо терпким мужским парфюмом.

Начмед разбирает рюкзак, выкладывая на тумбочку вещи, но замирает, увидев меня.

– Неожиданно встретить вас на своей территории, – распрямляется, коротко улыбнувшись.

– Я хотела поговорить.

Юрий Сергеевич приглашающим жестом указывает мне на пустующие койки. Кошусь на кровать Ильича. Одеяло аккуратно заправлено, будто хозяин просто вышел покурить. А вот же, не вернется больше сюда. Жив бы остался.

Сажусь на противоположную, ничейную.

– Что вы хотели обсудить, Вика? – начмед отворачивается и начинает быстро убирать со своей постели вещи. Машинально пробегаю глазами по ровной стопке книг, бритвенным принадлежностям, внушительной упаковке презервативов. В горле становится сухо.

– Вы сделали мне очень дорогой подарок, – поспешно перевожу взгляд на тусклую лампочку под потолком.

Не мое дело, куда ему столько.

– Пожалуйста, не начинайте, – Юрий Сергеевич со вздохом садится на край своей кровати напротив меня. Широко расставив длинные ноги, упирается локтями в колени, сцепив пальцы в замок. – Я сделал это от души.