Мы слишком долго были в разлуке, из-за моих глупых слов, из-за ее упрямства...

— Сильнее, — стонет она.

Я полностью «за». Я вбиваюсь в нее снова и снова, и Брайар цепляется за меня так же отчаянно, как и я за нее. Ее ногти впиваются в мою кожу, а наши груди прижаты друг к другу. Она целует меня, словно я ее последний глоток воздуха.

Я зарываюсь пальцами в ее волосы, накрывая ладонью затылок, чтобы она не ударилась о стену. Ее тело сжимается, напрягаясь вокруг меня, и я подгоняю ее удовольствие, потирая клитор в такт нашим неистовым движениям.

Она разрывает поцелуй, когда кончает. Беззвучно, с открытым ртом, легко касаясь губами моих. Я не останавливаюсь и продолжаю трахать ее. Наконец мои яйца подтягиваются, волна удовольствия накрывает меня, и следую за ней в пропасть.

Когда мы, держась за руки, возвращаемся в ее квартиру, нас встречают аплодисментами. Лидия и Марли устроились на диване, и их одобрительные возгласы вызывают у Брайар улыбку.

Поэтому я тоже улыбаюсь.

Она отпускает мою руку и подходит к ним, а я все еще не могу выбросить из головы мысль, которая посетила меня во время секса.

Это больше, чем похоть.

Это любовь.

Я люблю её.

И это не пугает. Не кажется неправильным. Меня даже не беспокоит, что я выбрал бы ее вместо футбола. На этот раз я готов к этой мысли, и она не разрывает меня на части.

Разница между Брайар и моими родителями в том, что она никогда не заставила бы меня выбирать.

Любовь не ограничивается чем-то одним.

Можно любить и спорт, и девушку.

Она заканчивает разговор с подругами, и я следую за ней по коридору в комнату.

— Я должен тебе кое-что сказать, — говорю, как только дверь закрывается.

Мой взгляд автоматически скользит по ее комнате: мини-клюшка, зажатая в окне, горшок с вилками, прислоненная к стене, нож на тумбочке.

— Что? — Она сбрасывает футболку и оглядывается на меня через плечо.

Я прикусываю губу, но заставляю себя оставаться на месте.

— Я… — в горле пересыхает. — Мы с Ризом пытались вычислить поджигателя.

— Что?

Я морщусь.

Она надвигается на меня:

— Кассиус Ремингтон Торн Третий, скажи, что ты не подвергал себя опасности...

Я ловлю ее за руку и притягиваю к себе:

— Я? Никогда.

— Ты только что сказал...

— Мы действовали осторожно.

Вроде бы. Хотя поджигатель наверняка догадался бы, если бы это был один из опрошенных нами игроков. Но пока все, кого мы с Ризом деликатно расспрашивали, исключены из списка подозреваемых.

— Может, ты и осторожен, но Риз? — Она скептически смотрит на меня. — Он же...

Я выдыхаю:

— В этом ты права.

Брайар улыбается, но как-то неуверенно. Она оглядывает комнату, похоже, вникая в те же детали, что и я. А может, просто проверяет, всё ли на месте.

— Эй, котенок?

Она возвращает внимание ко мне.

Я киваю на ее грудь.

— У меня мозг расплавится, если ты останешься без футболки.

Брайар смотрит вниз, на свою грудь, затем снова на меня. На ее губах расплывается дьявольская ухмылка.

— Вот как? А что, если я... — Она сбрасывает леггинсы и трусики, после чего кладет руки на бедра. — Упс. Я голая.

Мне ничего не остается, кроме как тоже раздеться.

37.ТОРН

В итоге Брайар добивается участия в наших с Ризом планах. Она отличный переговорщик, когда ее рука лежит на моем члене… но не будем об этом.

Она идет с нами на вечеринку, но не с целью повеселиться. Для нее это миссия – как и для нас. Я не отпускаю ее от себя ни на шаг, ее полностью черный наряд идеально подходит для случая. Я тоже в черном, и в толстовке и спортивных штанах скорее напоминаю грабителя, чем студента на тусовке.

Риз в черном худи, темных джинсах и кепке, глубоко натянутой на глаза.

— Помните, — говорит он через плечо, — Брайар и я отвлекаем Бена, а Торн отводит Стивена в сторону.

Мы оба киваем.

Этот план – в основном заслуга Брайар.

Мы усадили её и объяснили нашу теорию, Риз достал из бардачка наш жалкий список, а она посмеялась над нами. Но довольно быстро посерьезнела, потому что мысль о том, что ее тогдашний парень мог сделать такое, – совсем не смешная.

Ни в малейшей степени.

— Я убью его, — пробормотала она.

Но, к сожалению, это не один из тех темных романов, по которым все сходят с ума. Никакого убийства в третьем акте не будет. Максимум – арест этого ублюдка.

Надеюсь.

Когда мы с Ризом опешили от ее слов, она вздохнула и покачала головой. Затем предложила нынешний план: отвлечь и разделить.

Точнее, дождаться, пока они разделятся, и тогда отвлечь Бена.