Он улыбается мне в губы.

— Ничего. Я терпеливый.

— Кассиус.

— О, мы, должно быть, уже близки. Ты назвала меня по имени. — Его палец проникает в меня, и мои ноги подкашиваются.

— Я не... стану... умолять.

Боже. Это так приятно и так мучительно одновременно.

— Станешь, котенок. Ты сломаешься только для того, чтобы я смог собрать тебя заново. Чем быстрее сдашься, тем скорее я позволю тебе кончить.

Как будто это он решает?

Его палец исчезает. Я широко открываю глаза и встречаю его голодный взгляд. Его губы искривляются в улыбке, и это лучшее, что я когда-либо видела.

— Умоляй, Брайар.

Он никогда не называет меня так.

Его язык скользит по припухшей нижней губе. По телу разливается жар, и как бы я ни пыталась сопротивляться, тело выдает меня.

Я готова умолять.

36.ТОРН

Она так сладко прижимается ко мне, что я едва сдерживаюсь. Мне приходится прилагать все усилия, чтобы не торопиться. Все предыдущие разы были в спешке, но я хочу, чтобы этот момент был особенным. В потной раздевалке под резким светом ламп Брайар выглядит прекраснее, чем когда-либо.

Я отпускаю ее запястья и смотрю на нее с жаром в глазах.

— Вытащи мой член.

Волна возбуждения прокатывается по мне, когда она послушно стягивает ткань. Я был твердым с тех пор, как перекинул Брайар через плечо, но теперь, под ее взглядом, на головке проступает капля предэякулята.

Без предупреждения она опускается и слизывает ее.

— Блядь, — стону я. — Нет. Я не хочу твой рот – я хочу твою киску, сжимающую меня по всей длине, пока я целую тебя до смерти.

Она поднимает голову, кончик языка показывается между губ.

— До смерти?

— Это будет райский опыт, — усмехаюсь я. — Хотя вид тебя на коленях уже сводит меня с ума, котенок.

— Хорошо, — отвечает она и снова берет меня в рот.

Она слишком искусна в минете.

Я хватаю ее и резко поднимаю, прижимая сильнее к шкафчикам. Я собирался быть нежным. В каком-то смысле. Но теперь? Я снова перехватываю её запястья одной рукой, а другой стягиваю с неё леггинсы. Брайар скидывает их вместе с трусиками, не отрывая от меня горячего взгляда.

Когда я поднимаю ее ногу и закидываю себе на бедро, она автоматически поднимает и вторую. Я удерживаю ее, прижав к стене, и свободной рукой скольжу вниз, легко касаясь клитора.

Ее бедра дергаются.

— Хм, — бормочу я. — Что-то не слышно мольбы.

— Я жду свой райский опыт, — парирует она.

Я усмехаюсь:

— Да?

— Секс, поцелуи...

— Ты уже знаешь, что я божественно целуюсь.

Она закатывает глаза.

— Что ж, — наклоняюсь так близко, что губы почти касаются ее. — Похоже, тебе нужно напоминание.

Кроме быстрого, сдержанного поцелуя на поле, мы по-настоящему не целовались. Не после того, как начали держать дистанцию… после той вечеринки.

Честно говоря, это я должен умолять. Это я запаниковал и выставил ее за дверь. Это я чувствую себя последним ублюдком и теперь приполз обратно.

Так что я не заставляю ее просить. Я даю ей ровно то, чего она хочет.

В чем нуждается.

Поэтому как только она подается вперед…

Ее теплые карие глаза встречаются с моими, и дыхание касается моих губ. Она словно решает что-то. А может, просто заглядывает мне в душу.

Мой член уже там, между ее ног, естественно расположился у входа, будто требовалось еще какое-то доказательство того, что наши отношения никогда не были гребаной игрой.

Брайар целует меня.

Я размыкаю наши губы и пробую ее рот на вкус, одновременно толкаясь в нее.

Ловлю ее стон, чувствуя, как ее тело дрожит вокруг меня. Она выгибает над нашими головами, но я лишь крепче сжимаю их.

Но потом резко отстраняюсь от нее.

— Я говорил тебе, что не люблю прикосновений. — Наши носы соприкасаются.

— Да, — шепчет Брайар.

— Вот почему... — Я поднимаю взгляд на ее запястья, зажатые в моих руках. — Я удерживал тебя раньше.

— Знаю, Кассиус. — Она медленно моргает, ее киска сжимается вокруг меня. — Я знаю. Всё в порядке.

— Нет, не в порядке. Потому что ты не... — Ты не просто девушка. Медленно, один за другим, я разжимаю пальцы, освобождая ее руки. — Прикоснись ко мне. Пожалуйста.

Брайар опускает руки. Пальцы скользят по моей шее, спускаются к плечам.

Затем ниже, между нами, пока она не поднимает мою футболку, стягивая с меня. Ее ладони касаются моей груди, и я закрываю глаза от этого ощущения.

Никаких ужасных воспоминаний об отце. Никакой разъедающей тревоги. Никакого внутреннего отвращения.

Только желание... и, возможно, что-то более глубокое. Более постоянное.

Она целует меня, отвлекая мои мысли от того, куда направляются ее руки. Прикусывает нижнюю губу, и острая боль молнией отзывается в паху. Я стону прямо в ее рот и начинаю двигаться.

Быстро. Все во мне требует этого сейчас.

Я достаточно ждал.