Сообщения, которые ждали меня в телефоне, когда тренер наконец отпустил нас (и да, я был прав, нам пришлось отрабатывать лишние спринты из-за моей рассеянности), вначале заставили меня улыбнуться.

А потом нахмуриться.

Сначала машущий эмодзи, а затем – хмурый кот. Очень в тему.

А после них просьба встретиться и обсудить эти самые правила.

Брайар права. Они помогут нам продержаться, когда всё пойдет наперекосяк.

— Кассиус Ремингтон Торн Третий, — произносит она себе под нос, откидываясь на спинку сиденья и скрещивая руки. На ее губах играет усмешка. — Звучит по-богатому.

Я хмурюсь.

— Прекрати.

— Что?

— Ты хотела правила? Вот первое: не намекай, что тебя интересуют мои деньги, и уж точно не называй меня по имени на людях.

Брайар поднимает бровь.

— А если меня действительно интересуют твои деньги? Вдруг ты нарвался на золотоискательницу?

Я смотрю на нее.

Честно? Это слишком напоминает всех тех девушек, которых подсовывали мне родители. Они тоже из богатых семей, так что их не удивляет размер моего трастового фонда или наследства, но у них свои ожидания.

И это, в конечном счете, даже хуже.

Но эта тема болезненна со всех сторон. Большинство в школе знали мою фамилию задолго до того, как я начал играть в футбол здесь. Деньги означают власть, а власть привлекает внимание. Моя семья обладает такой властью уже больше века.

Не исключено, что Брайар приняла моё предложение именно из-за этого, и от этой мысли мне не по себе. Я не считал ее такой.

А стоило?

— Ладно, — сдается она. — Никаких разговоров о деньгах твоих родителей. Полагаю, это как-то связано с проблемами с папочкой?

Мой рот открывается и закрывается, но мне нечего ответить.

К счастью, появляется официантка и принимает заказ. Брайар берет воду и лимонад. Я заказываю то же самое плюс картошку фри и крылышки. Живот урчит при одной мысли о еде. В обычных обстоятельствах я бы, наверное, взял пиво.

Но это не свидание. Скорее, деловая встреча.

Как только официантка скрывается из виду, Брайар тут же переходит в наступление:

— Мое первое правило – никакой близости.

— Ты имеешь в виду секс? — Я провожу большим пальцем по нижней губе.

Она коротко кивает.

— Никаких раздеваний. И никаких прикосновений под одеждой.

— Логично. — У меня неприятно сжимается в животе. — Это же просто спектакль, угрюмая кошка. На самом деле я не горю желанием трахаться на публике, так что...

— Отлично.

— Но нам придется демонстрировать привязанность на людях, — продолжаю я. — Держаться за руки, целоваться. Обниматься. Знаю, улыбка – не твоя сильная сторона, но ты должна выглядеть счастливой, когда видишь меня.

Она сглатывает.

— Целоваться?

Хм, любопытно. Я наклоняюсь вперед.

— Что, боишься небольшого контакта губами?

— Нет. — Ложь срывается слишком быстро.

Звучит совершенно неправдоподобно.

— В поцелуях нет ничего плохого, — я ухмыляюсь. — Я в них весьма хорош, если ты об этом переживаешь.

— Не переживаю.

— Тогда практика отменяется, — размышляю я вслух. — Раз уж никакой близости наедине.

Я представляю, как прижимаю ее к стене, приближаюсь вплотную. Наверняка её дыхание участится, глаза расширятся... зрачки станут больше.

— А как насчет помощи с физиотерапией? — Она прочищает горло.

— Верно, — киваю я себе. Это же было частью моего предложения, да? Помочь ей с коленом. — Не стоит перегружаться. Да и мой график в сезон просто адский. Три раза в неделю для начала будет в самый раз.

— Я не хочу «для начала».

Я качаю головой, сдерживая улыбку. Я был точно таким же – не то чтобы я собирался ей в этом признаваться. Это стремление – поскорее восстановиться, избавиться от боли – оно исходит исключительно изнутри.

— Три раза в неделю, — отвечаю я, уже тверже. — После тренировок. Если, конечно, у тебя нет других дел по вечерам? Или поздних пар?

Она качает головой.

— Что еще?

— Две мои лучшие подруги в курсе. — Она бросает на меня выразительный взгляд. — Лидия и Марли. Те, с которыми я сидела. Они знают, что это не по-настоящему.

В груди что-то сжимается.

— Уже разболтала наш секрет?

— Я... — Она отводит взгляд. — Они главная причина, почему я вообще здесь.

— Как глубокомысленно с твоей стороны.

Брайар хмурится и заправляет прядь волос за ухо.

— Они единственные, кто будут знать. Я им доверяю, они ничего не скажут.

Я добавляю:

— И еще мой лучший друг. Риз.

— Ладно.

Я расслабляюсь.

Официантка одним махом приносит все заказы и напитки. Эй, я же не говорил, что это пятизвездочный ресторан. Она ставит на стол соломинки и столовые приборы, завернутые в бумажные салфетки, и исчезает без единого слова.

Я отправляю в рот картошку фри и накалываю крылышко.

— Угощайся.