Если мои родители когда-либо прекратят использовать меня в интересах своих привилегированных друзей-миллиардеров, это будет означать, что я умер.

Тренер заходит и выдает нам привычную речь о том, что нельзя расслабляться в четвертой четверти. Я осушаю половину бутылки с водой, заскакиваю в туалет – и вот мы уже снова на поле.

Мысли о Синтии и её отце растворяются, но лицо Брайар не выходит у меня из головы.

Соперники вводят мяч в игру, и мы его перехватываем. Я натягиваю шлем, подпрыгиваю на месте, сдерживая желание просканировать трибуны. Именно из-за такого дерьма я могу потерять фокус.

И все же...

Может быть, она просто выделяется в толпе.

А может, дело в сине-белой майке, выделяющейся в этом море красного.

Брайар Харт.

— Погнали! — Риз тянет меня за руку.

Я отрываю взгляд от нее и выбегаю га поле следом за ним. На ней майка другой команды. И на той, кто сидит рядом, тоже...

Почему?

Она учится в Шэдоу Вэлли… Неужели у нее нет ни капли гребаного уважения к университету?

— Схема? — Риз грубо толкает меня локтем.

Я вздрагиваю, оглядываюсь на команду и выкрикиваю знакомую комбинацию. Ту, что точно прорвет защиту.

Она поможет доставить мяч на поле. Показываю на Риза, и он молча кивает.

Никаких эмоций. Только игра.

Мы берем первый даун4, я выкрикиваю следующую комбинацию, и все выстраиваются. Снэп5. Мяч тепло лежит в руках, пока я ловко маневрирую в кармане6. Жду… жду… вот оно.

Я бросаю. Идеальная спираль, мяч летит и…

Уф.

Меня жестко сносят сбоку. Нападающий впечатывает меня в землю, его наплечник впивается в шею. На секунду мне кажется, что я не могу дышать.

Парни из моей команды сдергивают с меня навалившееся тело и поднимают на ноги, но даже тогда я с трудом втягиваю в легкие рваный вдох.

— Вот урод, — шипит мой центровой. — Ты уже бросил мяч, где, блядь, флаг7?

— Забей, — я хлопаю его по плечу и бросаю быстрый, безобидный взгляд на трибуны.

Черт, она что, волнуется?

Шлем скрывает мое лицо, так что она вряд ли знает, что я её заметил. Ее волосы собраны в небрежный пучок, а на губах ярко-красная помада, которая режет глаз на фоне синей майки.

Непрошено возникает образ: я прижимаю ее к стене, задираю ткань…

Черт.

Не успеваю опомниться, как мы снова занимаем позиции. Голова слегка кружится, и я встряхиваю руками, затем ногами. Тело действует на автомате; мы отвоевываем целых пятнадцать ярдов по направлению к зачетной зоне8, пока защита наконец не останавливает наше продвижение.

Я уступаю место кикеру9 и опускаюсь на скамью. Лишь теперь я ощущаю ноющую боль в колене. Передо мной материализуется физиотерапевт – неотъемлемая часть игрового процесса, готовый как зафиксировать суставы бинтами, так и оказать экстренную помощь.

— Как ощущения?

— Нормально.

— Ты прихрамывал последние два розыгрыша.

— Нет, не прихрамывал. — Я хмурюсь. — Всё в порядке.

Он просто смотрит на меня.

Кикер выполняет свою работу, отправляя мяч между штангами. Это приносит нам еще десять очков, а на таймере остается четыре минуты.

Мяч уходит к другой команде, и я вскакиваю на ноги.

— Мне просто нужно расходиться, — бросаю ему через плечо.

Но с каждым шагом боль только усиливается. Я хватаю стакан воды, залпом выпиваю его, затем беру еще один и выливаю себе на голову.

Гости едва успевают добраться до 50-ярдовой линии, когда их пас перехватывают.

Мы снова в игре.

Я не обращаю внимания на боль, игнорируя все вокруг.

Одна минута пятнадцать секунд.

Всего несколько розыгрышей – и вот, в мгновение ока, всё заканчивается. Домашние трибуны сходят с ума, пока таймер отсчитывает последние секунды. Поле мгновенно заполняется людьми, пока остальная команда прыгает вокруг меня и Риза, который хватает меня за плечи и кричит что-то нечленораздельное.

Эйфория витает в воздухе, и я заставляю себя разделить этот момент с ними.

— Вот ты где! Торн! — доносится женский голос.

Я оборачиваюсь.

Девушка, с которой я недавно ходил на свидание, появляется передо мной, а за ней – мужчина в костюме.

— Боже мой, Торн, ты был потрясающий! — Она подскакивает ко мне и целует в щеку.

Надо было не снимать шлем.

— Спасибо, — говорю я, потому что от меня ждут вежливости.

Мой взгляд переключается на её отца:

— Сэр.

— Хорошая игра, сынок.

Если есть что-то, что я ненавижу, так это когда меня называют сынком.

Но… похоже, этот тип действительно хочет, чтобы я стал его сыном. Зятем.

Абсолютно, блядь, нет.

Он продолжает разбирать игру, даже высказывается насчет того, что, по его мнению, я мог бы улучшить. На этом моменте я перестаю слушать. Мои вежливые кивки, кажется, его удовлетворяют, а я тем временем сканирую трибуны в поисках синего цвета.

— ...с нетерпением жду, когда ты присоединишься к семье Кинланд.