Ее ресницы дрожат, и Брайар довольно быстро приходит в сознание.

— Почему я на полу? — хрипит она.

— Ты упала в обморок, — я кривлю губы в ухмылке. — Хочется верить, что это потому, что ты увидела мое великолепное лицо и переборщила с восторгом.

Она хмурится.

— Брайар, — пробую я осторожно.

— Опусти мои ноги.

— Тебе лучше полежать минутку, — говорю я и похлопываю ее по икре. — Просто… ну, дай крови вернуться в мозг.

Вообще-то, это удачный момент, как раз Брайар я и представлял себе в роли фальшивой долгосрочной девушки. Осталось только убедить ее, что это блестящая идея.

Хотя она все еще в этой дурацкой синей майке.

— На тебе есть что-нибудь под этим? — вырывается у меня.

Ее глаза сужаются... а потом она ухмыляется.

Ухмыляется.

Она приподнимается на локтях и медленно качает головой:

— Только спортивный топ.

Я кривлюсь. И, вероятно, буду жалеть об этом, но ничего не могу с собой поделать: опускаю ее ноги и беру за запястья, подтягивая в сидячее положение. От нее приятно пахнет. Цветами.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки и стягиваю с себя футболку.

— Эй, что...

Я бросаю футболку ей на колени.

Глаза Брайар расширяются. Прохладный воздух покалывает мою кожу, которая внезапно стала горячей. Но я игнорирую это, когда она сжимает ткань в руке.

— Я тебя не клею, — говорю я. — И делаю это не ради того, чтобы увидеть твои сиськи.

Прежде чем она успевает выразить протест, я хватаюсь за край майки и дергаю ее вверх. Ее руки рефлекторно взлетают, и я стягиваю оскорбительную вещь.

Она потрясено смотрит на меня, а я улыбаюсь.

— Верни! — требует она.

— Нет.

— Торн...

— Надевай футболку, Брайар, — киваю на свою одежду.

Хотя, если честно, грудь у нее чертовски идеальная. Спортивный топ… больше похоже на кружевную ловушку, специально созданную, чтобы заманивать парней в постель. Вырез убийственный, а голубая ткань почти не скрывает соски.

Она отползает от меня и натягивает футболку через голову. Ее пучок рассыпается, волосы падают на лицо. Но как только тонкая белая хлопковая ткань с надписью Университет Шэдоу Вэлли на груди скрывает ее тело, я облегченно выдыхаю.

— Это было так сложно? — требовательно спрашиваю я.

— Ты...

— Я думал, у тебя есть командный дух, — продолжаю. — Слышал, ты играла в хоккей...

Выражение ее лица становится вызывающе-дерзким.

— Интересовался мной, Торн?

— Ты интригующая. — Я качаю головой и поднимаюсь. — И…

Она тоже встает. Я сдерживаю порыв прикоснуться к ней снова. Моя кожа не покрылась мурашками, и я не хочу сглазить. А вдруг это просто случайность? Обычно от чужих прикосновений у меня возникает ощущение, будто по спине ползут пауки.

Но только не с ней.

Или я заблуждаюсь.

Хотя я уже сказал инвестору отца, что состою в серьезных отношениях... Должен же быть способ привлечь ее. Что-то, что ей нужно?

— Что ты вообще здесь делала? — спрашиваю я.

Она хмурится. Похоже, это её стандартное выражение.

— Ничего.

— «Ничего», — скептически повторяю я. — Не надо лгать, Брайар.

Она обхватывает себя руками за талию, но не тянется к майке, которую я откинул в сторону. Не пытается собрать волосы обратно в безупречный пучок или как-то ещё причесаться. Она даже не смутилась, что я увидел её без футболки...

Кто эта девушка?

— Ты слышал, что я была в хоккейной команде, — тихо говорит она, — но знаешь ли ты, почему я больше не играю?

Я наклоняю голову. Не знаю. Но, судя по всему, об этом знают почти все в кампусе. Неужели я живу под камнем?

Хотя… я действительно был немного занят. Вся моя жизнь крутится вокруг футбола и уклонения от свиданий, которые устраивают родители.

— Расскажи, — говорю я.

Ее взгляд скользит мимо меня — к выходу, потом обратно. Я стою между ней и ее единственным путем к отступлению. Я не хочу казаться угрожающим, но мне нужны ответы. Я отступаю чуть в сторону, давая ей лучше видеть дверь, и скрещиваю руки.

Она вздыхает.

— Ладно. Я работала кое-где над заказным муралом, там случился пожар, и я не смогла выбраться через первый этаж. Единственным способом выжить было… — ее голос дрожит, — …выпрыгнуть из окна второго этажа. Я повредила колено так сильно, что это похоронило мою хоккейную карьеру.

Я зажмуриваюсь, представляя картину, которую она описала. Огонь, дым. Страх. Падение.

Боль.

Я много знаю о боли. Особенно о боли в колени.

Теперь ее реакция на мою шутку про «загоревшуюся» руку имеет смысл. Я мудак.

— Ты была здесь, чтобы воспользоваться тренажерами?

Она быстро кивает.

— Ты можешь навредить себе, если сделаешь что-то неправильно, — я хмурюсь. — Я…

Мне просто нужно сказать это.