Пока Андреас не взял в руки этот меч. Пока он не сделал то, что должен был сделать.

Пока Божество не призвало меня домой.

Шестьдесят один

Андреас

— Ваше Величество. — Тавен присел передо мной на корточки, его голос был едва слышен из-за криков, все еще звучащих в моих ушах.

Крик Каспии.

Мой крик.

— Ей холодно, Тавен. Мне нужно одеяло.

Обнаженное тело Каспии было прикрыто моим жакетом, но он был недостаточно теплым. Ее кожа была ледяной, губы синими.

— Ваше Величество, она умерла. Прошло два дня. Давайте поднимем вас с этого этажа.

— Нет, мне просто нужно одеяло. Принеси мне одеяло. — Я крепче прижал Каспию к груди, прижимаясь к ней всем телом, чтобы согреть ее.

— Ваше Величество, если вы позволите мне помочь…

— Принеси мне гребаное одеяло, Хоксли, — рявкнул я. — Моей жене холодно.

Тавен долго смотрел на меня, его глаза были полны жалости, которой я не заслуживал. Когда он встал и пошел прочь, его ботинки оставили кровавые следы. Кровь была темно-зеленой, почти черной.

Моя вина. Я это сделал.

Я закрыл глаза и стал раскачивать Каспию взад-вперед, зарываясь носом в ее волосы.

Они пахли неправильно. Сладкий цитрусовый аромат, который я так любил, исчез. Теперь ее волосы пахли смертью.

Я все равно вдохнул его.

Женский вздох наполнил тронный зал.

Хныканье ребенка заставило меня выпрямиться.

Наталия несла Одессу на руках, идя рядом с Тавеном.

У него не было одеяла.

— Что вы делаете? — Мои глаза расширились, когда они подошли и остановились у лужи засохшей крови. — Унесите отсюда ребенка.

Одесса никогда этого не вспомнит, но я все равно не хотел, чтобы она была здесь.

— Ваше Величество, пора. — Тавен присел на корточки, а няня опустилась на колено, поворачивая Десс так, чтобы я мог рассмотреть ее драгоценное личико.

У нее были глаза Каспии. Ее нос. Ее подбородок. Ее волосы.

Десс была так похожа на Каспию, что это разбило мне сердце.

А теперь ее матери не стало. Из-за меня.

— Мне жаль. — Я поднял руку и коснулся гладкой, чистой щеки моей дочери. Только мои пальцы были перепачканы темной кровью.

Кровью ее матери.

Это моя вина.

Я отдернул руку.

— Держи ее подальше от меня, Лия.

— Ей нужен ее отец, Ваше Величество.

— Нет. Это для ее же блага. — Я закрыл глаза. — Пожалуйста, унесите ее.

— Да, мой король. — Лия кивнула и встала, ее шаги были тихими, когда они направились к дверям.

— Андреас. — Тавен впервые назвал меня по имени. — Отпусти ее.

Я рухнул вперед, всхлипывая, когда прижал безжизненное тело Каспии к себе.

— Никогда.

Шестьдесят два

Одесса

Отец стоял на балконе тронного зала, глядя на две луны.

Он снял жакет и повесил его на перила. Воротник его туники был расстегнут, открывая едва заметный шрам под горлом. Он бросил взгляд на дневник, прижатый к моей груди, и опустил голову. Но, похоже, он не удивился.

— Он был у Марго?

— Да.

— Она клялась мне, что у нее ничего нет, но какая бы клятва ни была дана ею твоей матери, она была сильнее любой клятвы, данной мне. — Он снова поднял лицо к небу. — Всякий раз, когда у твоей матери были видения, которые будили ее, она выскальзывала из постели и выходила на балкон. Она говорила, что ей приятно знать, что где-то по ту сторону Мариксмора ее семья смотрит на те же две луны.

Я заняла свободное место рядом с ним, глядя на Росло. Мои щеки все еще были влажными от слишком большого количества слез, выплаканных из-за истории жизни моей матери.

Она все записала в этот дневник. О своей жизни. О своих видениях.

Даже о видении ее смерти.

Больше не должно было быть слез, после всего, что я выплакала в тюрьме рядом с Рэнсомом, прочитав мамин дневник. Но новая волна слез наполнила мои глаза, а горло обожгло.

— Ты убил ее.

— Да, — прошептал он. — И с тех пор каждый день ненавидел себя за это.

— Почему ты мне ничего об этом не рассказывал? — Рыдание вырвалось у меня, и слезы потекли по моему лицу. — Ты должен был сказать мне, кто она такая. Кем она была.

Старлингом.

Принцессой. Воином. Оборотнем из Нелфинекса. Страна, о существовании которой я и не подозревала, пока не прочитала этот дневник.

— Мне жаль, — его голос дрогнул. — Я только хотел защитить тебя.

— Защитить меня? Или себя. — Я яростно вытерла лицо, ненавидя себя за то, что не могу перестать плакать.

— И то, и другое.

— Ты отправил меня в Туру с Верховным жрецом.

— У меня не было выбора. — Он провел рукой по волосам. — Если бы был другой выход, я бы оставил тебя здесь. Но я боялся, что, если откажусь, у Верховного жреца возникнут подозрения.

— Ты мог бы, по крайней мере, сказать мне правду.

— Чтобы они могли использовать это против тебя? Хорошо, что ты ничего не знала. Тогда тебе не пришлось лгать.