Мое невежество было всего лишь еще одной частью его плана.

— А теперь? Ты когда-нибудь будешь доверять мне? Ты когда-нибудь скажешь мне правду?

Отец посмотрел на луны-близнецы, свет которых отражался в каждой черточке разбитого сердца, в каждой частичке печали.

— Я всегда доверял тебе, Десс. Вот что так пугает, когда я говорю тебе правду. Я верю, что ты такая же, как твоя мать, во всех отношениях. Я верю, что ты примешь ее борьбу как свою собственную. Я верю, что ты пожертвуешь своей жизнью, если это поможет спасти королевство. Я могу потерять и тебя тоже.

Человек, которого я считала несокрушимым, дал трещину на моих глазах. Его лицо исказилось, когда он наклонился вперед, его собственные слезы капали ему на ботинки. Он потянулся ко мне так быстро, что это застало меня врасплох.

Я упала ему на грудь, когда он заключил меня в крепкие объятия, такие же, какими я обнимала Мэй, Арти и Эви.

— Прости меня, Одесса. — Он отпустил меня, всхлипывая, и взял мое лицо в свои ладони. — С каждым днем ты становишься все больше и больше похожа на нее. Иногда я смотрю на тебя, а она смотрит в ответ. В ту ночь, когда ты вернулась домой, в Куэнтис, из Туры, был момент, когда я подумала, что это она. Я не имел в виду… прости меня.

Возможно, мне следовало сказать ему «нет». Возможно, мне следовало оттолкнуть его.

Но когда я посмотрела в его глаза, то увидела в них только душевную боль.

— Ты должен был сказать мне, — прошептала я.

— Возможно. — По его щеке скатилась слеза. — Она была бы в ярости на меня. И я так горжусь тобой.

Я всхлипнула, прижимаясь к его груди.

— Это несправедливо.

— Именно.

Мы обнимали друг друга, пока слезы наконец не иссякли. Затем, когда он отпустил меня и оперся локтями о перила балкона, я придвинулась к нему поближе.

— С чего мы начнем? — спросила я.

— Полагаю, сначала. С маленького охотничьего домика в Генезисе.

К полуночи зимний холод загнал нас в тронный зал. К рассвету мы уже несколько часов сидели бок о бок на ступенях возвышения, уставившись в мраморный пол, и разговаривали. На том же мраморном полу, где он держал ее тело, прижимая к груди, после того как пронзил мечом ее сердце.

Я не спрашивала его о дне ее смерти, но он все равно рассказал мне. Как и остальная часть его истории, она была точным отражением дневника матери. И отец заполнил недостающие места.

— Она убила Востеров, которые пришли в тот день, — сказал он. — В тот момент, когда она испугалась, что ты в опасности, она велела мне не колебаться. Затем она перевоплотилась. Все произошло в мгновение ока. Жрецы были мертвы. Пол был залит кровью. И когда она повернулась ко мне, я выронил свой меч. Я не мог этого сделать.

— Но сделал?

— Она никогда бы себе этого не простила. Если бы убила меня, убила кого-нибудь еще, это уничтожило бы ее. Лучше я буду жить с этим на своей совести, чем она, — его голос был хриплым и тяжелым от сожаления. Но, казалось, нас обоих охватило оцепенение. — Я бы никому не позволил забрать ее у меня. Когда она умерла, она перевоплотилась. Я держал ее на этом полу два дня. В конце концов, Лия прорвалась. Она принесла тебя, и я отпустил твою мать, чтобы Хоксли мог забрать у меня ее тело.

— Генерал Хоксли?

— Он был со мной очень, очень долго. В основном помогал кеннинам в поиске сфер.

— Но теперь он твой генерал?

— Когда Бэннер ушел, и началась миграция, мне нужен был кто-то, кому я мог доверять. Хоксли никогда не выдаст наших секретов.

— Ради тебя? Или Марго?

Отец нахмурился, как будто не собирался раскрывать тайну отношений Марго и Хоксли.

— Ради нас обоих.

— Что ты сделал с Востерами, которых убила мама?

— Я сжег их тела в этой самой комнате, позаботившись о том, чтобы пепел был выброшен в море. Я уничтожил все доказательства того, что они были здесь. Каждый охранник, который видел, как они входили, либо мертв, либо ему заплатили за молчание. Тем не менее, кеннины опасались, что Верховный жрец предпримет ответные действия, поэтому они предложили одному из своих жрецов взять вину на себя. Его звали Хейн.

Это имя я знала из книги моей матери.

— Таким образом, Востеры понятия не имеют, что произошло на самом деле.

— Нет. Если бы они знали, никого из нас не было бы в живых. — Отец похлопал по дневнику, лежащему у меня на коленях. — То, что здесь написано, должно остаться тайной. Я верю, что у них есть подозрения на мой счет, но они не могут преследовать короля без доказательств. А брат Дайм, выступающий в роли эмиссара и в то же время преданный кеннин, обеспечил нам некоторую защиту.

— Чего на самом деле хотят кеннины?

— Вернуться на Кенн. Но они связаны с Каландрой клятвами на крови, данными в те времена, когда их магия была нова. Единственный способ разорвать эти узы — уничтожить магию в нашем королевстве. Уничтожить сферы.

— Ты думаешь, это действительно возможно?