Но задать вопросы о насыщенной жизни до эпохальной встречи в кабинете оказалось некому — в конце недели Киан прислал письмо, что возвращается на Фьорет. Он оставил мне скудное досье, двух охранников и распоряжение, замаскированное под вежливую просьбу, добраться до северных драконьих островов в десятый день следующего месяца. Практически сразу после вручения диплома.

Сидя на самом верху строительных лесов в закрытом для посещений зале Музея бестиологии, я аккуратно штопала дыру в магическом плетении на выцветшей фреске и беспрерывно прокручивала в голове фразу «рассчитываю, что ты закончишь дела к этому сроку».

— Закончу, конечно. Куда ж я денусь со шлюпки в открытом море? — пробормотала я и аккуратно с помощью специального инструмента, отчасти напоминающего изогнутую костяную иглу, сделала очередной стежок. Тонкая, невидимая глазу простого человека паутинка отозвалась бледной вспышкой.

Бытовую магию считали несерьезной специализацией, но папа как-то сказал, что реставратор, умеющий возвращать вещам магические свойства, никогда не останется без дела. Тогда я не подозревала, что, возможно, этим ремеслом придется зарабатывать на жизнь, и осознание пришло только после оглашения скромного завещания. Однако мачеха разрушила абсолютно все планы.

Да я испытывала к этой женщине благодарность, когда она не исчезла с горизонта, едва папы не стало! Боже, такая простодушная… До тошноты.

— Разойтись! — разнесся в гулкой музейной тишине возмущенный голос Валентины. — Да что это такое? Я мать! Уйдите!

Она на мысли, что ли, приманивается? Как почувствовала, что страшный драконий правитель улетел обратно в северные дали, и можно явиться без опаски за здоровье.

На секунду я прикрыла глаза, сделала глубокий вздох и без особой ловкости, но аккуратно начала спускаться с лесов. Стражи, успевшие впечатлить музейных хранителей колоритно-варварским видом, заслоняли широкими спинами проход. Валентина ругалась в своей обычной манере, но парни ни слова не понимали и невозмутимо выполняли полученный от владыки приказ.

— Анна! — видимо, заметив, что я направляюсь в их сторону, воскликнула мачеха. — Пусть мне дадут пройти!

— Не кричи. Они все равно не понимают валлейский, — холодно проговорила я и попросила на эсхире: — Пропустите. Это моя мать.

Драконы немедленно разошлись в разные стороны и, освободив дорогу, предъявили холеную, хорошо одетую женщину с медовыми волосами, собранными в элегантную прическу.

Валентина окинула меня долгим взглядом, при виде брачных меток на предплечье удивленно заломила правую бровь. Я подавила в себе детское желание немедленно спустить закатанный для работы рукав комбинезона.

— Не догадывалась, что ты знаешь их язык, — вымолвила мачеха, встретившись со мной глазами.

Радужки у нее были неестественно синего цвета, подкрашенные специальными каплями от плохого зрения. Говорили, что это средство крайне вредно для глаз, но Валентина ненавидела очки.

— Не знаю, но вынуждена быстро учиться, — с прохладцей в голосе призналась я. — Что ты хотела?

— Нам надо поговорить. — Она нервно сжала небольшую кожаную сумочку. — Я в больших неприятностях, Анна.

— Похоже, мы поменялись местами, — сухо прокомментировала я.

2-2

Мы встали возле высокого окна с пыльным стеклом, и солнечный свет выказывал нарисованную чьим-то пальцем непонятную загогулину. Валентина пристроила сумочку на каменный подоконник.

— Твоя соседка по комнате сказала, где тебя можно найти. — Она посмотрела на стоящих в проходе здоровяков. — Драконы тебя охраняют, как… какое-то сокровище.

— Видимо, для них я не товар, а сокровище, — прокомментировала я. — Говори, что хотела, и давай прощаться. Мне еще надо доделать работу.

— Если ты выходишь замуж за драконьего владыку, то почему работаешь? —Валентина явно пыталась задать неправильный тон разговору.

За пять лет учебы в академии я действительно впервые взялась на подработку, хотя утопала в подготовке к финальному экзамену и захлебывалась занятиями по драконьему языку. От музея пришел запрос на кафедру, платили приличные деньги за несложную работу, а мне хотелось купить на свадьбу обручальные браслеты. Дарить отцовский казалось неправильным.

— Фату должна купить невеста. Это хорошая примета, — насмешливо напомнила я. — Взяла бы денег из наследства, но, оказалось, что у меня больше нет денег на хорошие приметы.

Ни приданого, ни наследства. И даже родительский дом, как выяснилось, уже заложен. Три раза.

— Я обещала твоему отцу, что ты окончишь академию. — Мачеха нервно покрутила рубиновый браслет на запястье. — Все ушло на твое обучение.

— Удивительное дело. — Я скрестила руки на груди. — Тем вечером в ресторации ты сказала, что обучение и содержание оплачивал твой кредитор.

Валентина не выдержала пристального взгляда и, часто заморгав, отвернулась.

— Не заставляй меня оправдываться. Ты тоже два года не знала нужды!