— Ты не представляешь, под каким давлением я нахожусь, — она сердито смотрит на меня и откидывает волосы за плечи. — Мне надо всё делать идеально. Каждая успешная рекламная кампания поднимает планку, а все косяки ставят под угрозу мою способность получить ещё один шанс. Не приведи Господь, если я получу меньше просмотров или скажу что-то спорное и потеряю подписчиков. Это повлияет на мои будущие перспективы. И не забывай: успех необходим, чтобы я могла платить тебе. Вся твоя карьера зависит от того, как я выполняю свою работу.

Я ненавижу ссориться с ней. Ненавижу, что у меня не хватало смелости высказаться раньше и мягче. Но я также не собираюсь бояться сказать правду, даже если этим её обижу.

— Ну, может быть, мне этого больше не надо.

Ну, вот я и сказала. Никогда не хотела, чтобы всё вышло вот так, и судя по тому, как она втягивает воздух, она в шоке.

— Заткнись! — огрызается Сид, но это ложная бравада. Её губы дрожат так, что это означает, что она близка к срыву.

— Вы там в порядке? — нараспев спрашивает Кейтлин.

Я ненавижу себя за то, что доставила ей удовольствие видеть, как нахожусь в растерянности.

— У нас всё в порядке, — выдавливаю я из себя.

Когда я оборачиваюсь, то вижу слёзы, текущие по щекам Сид, и знаю, что всё кончено. Я проиграла.

На этот раз, когда она говорит мне, что мне нужно уйти, это ожидаемо. Но от этого не становится менее обидно.

61. Кейтлин

Люси уходит такой же, как и пришла: отчаявшейся и одинокой. Минуту я смотрю на огонь, притворяясь, что хочу дать ей и Сидни немного побыть наедине. В следующее мгновение она выходит за дверь, впуская порыв холодного воздуха такой силы, что огонь чуть не тухнет.

— Куда, блин, она собралась? — спрашиваю я.

На кухне Сидни долго смотрит в потолок, словно собираясь с силами, затем вздыхает:

— Подальше.

— Подожди, что? — я сажусь прямее на стуле, меня охватывает повышенное чувство настороженности. — И надолго?

— Да, надолго, — влажные подолы джинсов Сидни еле слышное шаркают, когда она возвращается ко мне. Она стоит на краю отблесков, отбрасываемых камином. — Я сказала ей, что мне нужно немного времени, чтобы во всём разобраться.

Вот тупая идея!

— Значит, ты позволила убийце своего парня просто уйти в лес? — я слишком расстроена, чтобы выражаться мягче, подобрать правильные слова, как я всегда делаю, и обвинение летит, как граната.

— Она его не убивала, — лицо Сидни искажается. — Вряд ли.

Э-э… Приехали! Тогда кто же его убил?

Я не могу сказать этого вслух, потому что иначе Сид подумает, что это сделала я.

Иногда Сидни так сильно хочется верить в лучшее в людях, что она забывает о логике. Джефф мёртв, и все улики указывают на Люси. Если Сид ничего не говорит по этому поводу, то это повод задуматься: далеко ли зайдёт "девушка с раком", прежде чем Сид начнёт что-то подозревать?

Я вскакиваю со стула, не в силах больше усидеть на месте.

— Разве вы только что не поссорились?

В каком мире от криков друг на друга переходят к "она его не убивала"? Просто в голове не укладывается. Люси — самый большой "ред флаг" на свете. Как Сидни может этого не видеть?

— Да, я разозлилась, но…

— Ты же знаешь, что это плохо, верно?

Люси что-то скрывала с самого начала этой поездки, а сейчас она там разгуливает, и от этого я начинаю невольно задумываться, что ещё может пойти не так. Мы здесь в ловушке, как лёгкая добыча, а в окружающем мире всё идёт своим чередом. Люси может вынашивать планы, как навредить нам, заманить в ловушку, или, боже упаси, даже бросить нас, а мы ничего не будем знать.

Сидни корчит гримасу:

— Я думала, тебе всё равно не хотелось её здесь видеть.

— Ну, её общество мне противно, но хотелось бы, чтобы она находилась в пределах видимости. Это просто… — я разочарованно рычу. — Блин.

Я знаю, что драматизирую, когда начинаю ходить взад-вперёд, но я не переигрываю. Это так похоже на Сид. Не успеваешь согласиться с одним из её планов, как она тут же всё переигрывает. Я знаю, что её подписчикам нравятся все эти загадки и спонтанность наблюдения издалека, но жить с этим в реальной жизни утомительно.

— В чём таком важном тебе нужно было разобраться? — спрашиваю я у Сид.

Она колеблется — недолго, но ровно настолько, чтобы у меня перехватило дыхание и похолодело в груди.

— Во всём, — шепчет она.

Она что-то от меня скрывает.

— Сидни?

От резких ноток в моём голосе она поднимает на меня взгляд, и в нём читается неуверенность, смешанная с чувством вины. О чём бы она ни размышляла, это, должно быть, важно, но она также сама не понимает, что это значит.

Я выдерживаю её взгляд, пока она не сдается.

— Кто-то разбил Wi-Fi-роутер.

От её признания я останавливаюсь:

— Нарочно?

— Именно так считает Люси.