Наши выходные разворачиваются в сказочной последовательности: Логово издалека; Кейт, Сид и Джефф у водопада; все мы танцуем в купальниках под первыми снежинками. Затем горный хребет покрылся слоем нетронутого снега. Сквозь голые деревья проглядывает небо. Я на свежевыпавшем снегу, полная надежды.

Я не знаю, что ищу, поэтому заставляю себя рассматривать каждую фотку, даже когда они становятся всё более и более тревожными.

От вида тела Нэша желчь подступает к горлу.

Светящиеся коттеджи прошлой ночью, выстроившиеся в ряд с видом на обрыв, служат краткой передышкой.

А потом коттедж Джеффа; моя кожа блестит от пота.

Я добираюсь до самого сегодняшнего утра и не нахожу того, что мне нужно.

Я даю себе секунду, чтобы поорать в подушку, а потом возвращаюсь.

Опять коттедж Джеффа — катастрофа насилия.

Опять коттеджи, все освещённые в ряд.

Опять… стоп.

То, что прошлой ночью показалось мне прекрасным — яркая линия коттеджей, сияющих на фоне тёмного хребта, — заставляет меня кое-что вспомнить. Возможно, мы случайно оставили свет у Нэша включённым, когда выходили из его коттеджа, но это не объясняет того, что я вижу. Зачем было освещать все 6 коттеджей, если мы размещались лишь в пяти?

Я увеличиваю изображение, пытаясь разобраться в нём. В постобработке можно много всего исправить. Можно сделать так, чтобы переполненный пляж будет выглядеть как пустынное место для медового месяца. Можно устранить дефекты и заставить людей похудеть, а волосы сделать пышнее и гуще. Но всё это происходит после первоначального изображения, первого необработанного снимка.

Моя камера не врёт.

Что-то размазано по окну шестого коттеджа, ближайшего к тому месту, где я стояла прошлой ночью — коттеджа, который вообще не должен быть освещён. Какое-то мягкое и розовое пятно.

Брент уезжал за помощью в розовом пальто.

Воздух покидает лёгкие, и мне даже не нужно смотреть, чтобы понять, что передо мной висит матовое облако — ледяное, но далеко не столь холодное, как моя грудь.

Брент вернулся.

А может быть, он вообще не уезжал?

63. Люси

Это он! Это он! Это он! Паника захлёстывает тело, не давая возможности разобраться в информации, лежащей передо мной. Мой разум — сито, улавливающее только большие, очевидные выводы.

Бесцветный, необщительный, непритязательный Брент… Он убил Джеффа и Нэша.

Но почему? Он завидовал им и их блестящей карьере? Джефф зарабатывал для Брента деньги, так зачем же его убивать? Несомненно, они вдвоём пережили бы этот скандал и снова стали бы зарабатывать. Или Брент беспокоился, что Джефф собирается поджарить его за то, что он позволил кому-то взломать его аккаунт? Не могу поверить, что прикрывать собственную задницу стоило того, чтобы кого-то убивать, не говоря уже о том, что Нэш не имел к этому никакого отношения, но он тоже мёртв.

Неужели Брент слетел с катушек?

Ничто из этого не имеет смысла, и все мельчайшие детали проносятся мимо меня. То, чего я не понимаю, нарастает, усиливая подавляющее чувство дурного предчувствия. Я коченею и тяжелею от страха.

Это была не Сидни.

Я ненавидела себя за то, что сомневалась в ней, но теперь я знаю.

Я бы почувствовала облегчение, если бы не была так напугана за неё. Они с Кейтлин в Логове понятия не имеют, в какой находятся опасности. Если что-то случится с ними — с Сид, — я не смогу себе этого простить. Я не могу допустить, чтобы последние мои слова ей были оскорблением, высказанным в ссоре.

Как я могу позволить себе говорить такие ужасные вещи? Возможно, я была расстроена, но отчасти это моя вина. Я не успела сказать ей, как сильно волнуюсь за неё, или поблагодарить её за то, что она была единственной опорой в моей жизни. За то, что верила в меня, когда я не верила в себя.

Чувство вины пронзает меня изнутри, как нож, но я не могу позволить себе отвлечься. Нужно предупредить её и Кейтлин. И нужно добраться туда как можно быстрее.

Камера теперь бесполезна для меня, поэтому я оставляю её изуродованную на кровати, затем проверяю, надёжно ли спрятан телефон в кармане. Там 10 %-ный заряд батареи и нет возможности позвонить, но большего я могу сделать. Здесь нет другого оружия, нет удобных способов защититься, поэтому я бегу к двери.

Только когда моя рука ложится на дверную ручку, я вспоминаю, чего не нашла в своей сумке: ракетницу.

Она пропала. Мог ли Брент пробраться внутрь и украсть её тоже?

Грудь сжимается, лёгкие борются с рёбрами. Нет времени позволять этой мысли раздавить меня, поэтому я поднимаюсь на одном прерывистом вдохе и выбегаю в снег.

Солнце исчезло с неба, оставив полосу серых облаков, низко нависших над пейзажем. Логово ждёт вдалеке — изящное современное чудовище среди всей этой суровой красоты.