У неё была небольшая роль, но Сидни светилась каждый раз, когда появлялась на экране. Отвести взгляд было невозможно. Я ещё не понимала, насколько неприятно и вдохновляюще было бы фотографироваться с кем-то, у кого так много врождённого таланта, тем более что мне всё даётся с таким трудом. Это соперничество продолжает существовать между нами — или между мной и её призраком, потому что она устанавливает планку и пример, которому я должна соответствовать, — но в такие моменты, как этот, я снова испытываю перед ней благоговейный трепет, и разочарование улетучивается. Я смотрю на неё — и мне кажется, будто она лежит на кровати и ждёт меня. Как будто, если мне повезёт, я смогу раздеть её не только глазами.

Люси продолжает фотографировать, когда Сидни ловит мой взгляд, заставляя сердце сильно биться в груди.

— Присоединяйся, — предлагает она.

Теперь моя очередь вздрогнуть.

— Я не… — говорю я, но она протягивает ко мне руки.

— У тебя получатся офигительные снимки, — она смотрит мне в глаза в таком интимном обмене взглядами, что я вынуждена отвернуться. Иногда, когда она становится такой, мне кажется, что я вижу её изнутри, а она видит меня изнутри — даже то, что я боюсь кому-либо показать. — Без тебя у меня ничего не получится.

Устоять невозможно.

Я обхватываю себя руками, защищаясь от холода, и вхожу в воду. Мне чрезвычайно приятно обнаружить, что я могу упереться задницей в дно бассейна и по-прежнему крепко держаться, хотя выглядит всё так, словно я плаваю в воде.

Я опускаю голову рядом с головой Сидни, и ловкие пальцы Нэша быстро укладывают мне волосы. Мои уши опускаются ниже ватерлинии, и я слышу лишь грохот водопада, обрушивающегося сверху, а чувствую только холод и волосы Сидни, мягко рассыпающиеся по моим плечам. В воздухе пахнет цветами и землёй.

Сцена была бы мирной, если бы я могла не обращать внимания на воду вокруг и на то, что она легко может забиться мне в лёгкие. Если бы я была просто на берегу реки, со мной всё было бы в порядке.

От мыслей об этом у меня в груди нарастает давление, под кожей возникает тревожный зуд.

Наверху Люси машет мне рукой, и я слегка наклоняю голову, чтобы расслышать её.

— Расслабь лицо, Кейтлин, — уговаривает она, что производит эффект, противоположный ожидаемому.

Я чувствую, как лицо хмурится, прежде чем я исправляюсь. Смущение разогревает грудь, быстро переходя в гнев, а затем в решимость. Иногда эта работа выматывает.

— Так-то лучше, — говорит Люси.

Она делает несколько снимков нас в угасающем свете. Наконец, Джефф присоединяется к нам в воде, чтобы попозировать для нескольких снимков, образуя неловкий треугольник. Честно говоря, без сотовой связи я удивлена, что он настолько спокоен.

Наконец Люси объявляет, что всё закончено. Брент протягивает руку, чтобы вытащить меня из воды, а Джефф вскакивает на ноги и хватает Сидни. Никто из нас не догадался взять с собой полотенца, несмотря на посещение водопада, и я не на шутку дрожу. Мы собираем вещи и направляемся к тропинке обратно в "Ревери".

Когда мы начинаем подъём, у меня затекают ноги.

— Так вы скажете нам, для чего нужны дополнительные снимки? — обращаюсь я к Сидни и Нэшу.

Несмотря на темнеющее небо, улыбка Сидни ослепительна, как солнечный свет.

— Вообще-то, да. Я запускаю линию средств по уходу за волосами с Нэшем в качестве консультанта. Мы собираемся использовать эти фотографии для рекламной кампании.

Нэш ухмыляется и обнимает Сид сбоку.

— Можешь в это поверить? — спрашивает он, ожидая, что я буду прыгать от радости, услышав об этом проекте, но я точно знаю, что это значит для меня, а потому не могу дать ему то, чего он хочет.

Сердце уже бешено колотится в груди.

14. Кейтлин

Надо радоваться за Сидни и Нэша, но вместо этого моя улыбка словно приклеена к лицу, и приходится опустить взгляд на грязную дорожку, чтобы никто не увидел, насколько фальшиво выражение моего лица.

— Линия средств по уходу за волосами? — тупо переспрашиваю я, повторяя слова в ответ, как идиотка.

— Она будет называться "Плентифол". Я работала над ней целый год, — говорит Сидни.

Нэш хлопает ресницами, глядя на нас, и прочищает горло.

— Верно, — поправляет Сидни. — Мы работали над ней целый год.

Целый грёбаный год. Как бы мы ни были близки последние… сколько? шесть? восемь месяцев? — она меня ни во что не посвящала.

Хотелось бы, чтобы от этого не было столь обидно.

Сид, кажется, не замечает моей обиды. Она просто улыбается мне, в её глазах мелькают знаки доллара или что-то ещё:

— Надеемся запуститься уже в следующем месяце. И теперь ты главная модель рекламной кампании!

Слова вырываются прежде, чем я успеваю их остановить:

— Почему ты не сказала мне раньше? — терпеть не могу, с какой обидой это звучит.

Сидни отводит меня в сторону от дорожки, пропуская остальных членов группы вперёд:

— Хотела, чтобы это было сюрпризом.

Она выглядит раненой и беззащитной, поджимает нижнюю губу, а платье прозрачно от воды. Моё платье прилипает к ногам, насквозь мокрое и замерзающее. От этого мне кажется, что приходится нести лишние 5 кг. Возможно, столько весит мой страх.

— Почему у тебя такой расстроенный голос? Ты не рада за меня?

— Конечно, рада, — я закатываю глаза, хотя на самом деле всё как раз с точностью до наоборот. — Но я только что испортила платье.