Сапоги застучали по направлению к моей двери. Принцесса побледнела, кровь отхлынула от ее лица. Подумав еще раз, я понял: из всех мест, где можно было попасться, моя развратная обитель была худшим вариантом.

Что ж, пусть будет так. Я никогда не говорил, что всегда прав.

Я схватил Бриар за пальцы, потащил через всю комнату и запрыгнул на кровать, начав на ней подпрыгивать. Не лучший мой час, но выбора у меня почти не оставалось.

Я сжал ладони, глядя на нее.

— Не смотри на меня так. Прыгай.

Бриар замялась.

— Ты сошел с ума.

— Я лишусь своих драгоценных яичек, а ты — своей добродетельной репутации, если они найдут тебя здесь. А теперь прыгай и стони.

— Прошу прощения?

Очистив горло, я продемонстрировал, что нужно делать. Поток похотливых стонов вырвался из моего горла в такт биению изголовья кровати о стену — достаточно громко, чтобы стражники могли это услышать.

Они остановились снаружи и робко постучали.

Я беззвучно одними губами повторил принцессе свои инструкции. После минутного колебания она сделала то, что я просил, слабо подпрыгивая на матрасе. К несчастью, она каркала, как расстроенная ворона, вместо того чтобы изобразить женщину в пылу кульминации.

Снова стук.

— Проваливайте, — крикнул я.

— Поэт? — заикаясь, произнес мужчина.

Я не мог так быстро прибежать после нашего разговора и оказаться в объятиях любовницы, не говоря уже о том, чтобы спустить штаны достаточно быстро, чтобы все сделать как надо. В конечном счете, я надеялся, что они не будут просчитывать детали. Суть была в том, что они поверили, что я не один, скорее всего, с той самой особой, которую заметили — вероятно, придворной дамой, чей миссией было переспать с придворным шутом. Они бы не стали просить меня впустить их, если бы это означало прервать назревающий оргазм.

Да. Действительно, я мог бы ответить, пока принцесса пряталась. Этот маскарад мог показаться слишком театральным с моей стороны.

— Мы ищем в коридорах возможного лазутчика, который мог пройти здесь, — сказал стражник. — Вы не видели ничего подозрительного?

Пружины кровати заскрипели. Я дернул руками, приказывая принцессе усилить пыл.

Бриар покраснела, но начала прыгать усерднее и вскрикнула, как будто я нанес ей смертельную рану.

Побежденный, я обхватил голову руками — и подпрыгнул так высоко, что ударился макушкой о чертов потолок.

Ее вскрики переросли в смех. Зажав рот ладонями, Бриар забилась в истерике, из глаз ее брызнули слезы, вызванные моими стараниями. Сцена стала настолько комично отвратительной, что я разразился тихим смехом вместе с ней.

По иронии судьбы, Бриар стала лучше справляться. Она хохотала и стонала одновременно. Благоразумно изменив голос, она добавила:

— Ну, держите дверь запертой. И дайте нам знать, если услышите что-нибудь подозрительное.

— Ааааааай! — взвыл я.

Они зашагали прочь, хихикая. Мы подождали целую минуту, прежде чем рухнуть на кровать, сгибаясь пополам и задыхаясь от смеха.

— Ты ужасная актриса…

— А ты д-дрянной любовник…

Обиженный, я указал на голову.

— Посмотри, что ты наделала. У меня будет шишка.

— Поделом тебе. Тебе следовало в-видеть свое л-лицо.

Измученная, Бриар повалилась на подушки. Я приземлился рядом с ней и потер ушибленное место. Наш смех стих, а затем и вовсе сошел на нет. Осознание промелькнуло на лице Бриар, когда все стало ясно. Мы были в моих покоях, на моей кровати, пьяные от задора и укрытые тьмой.

Глядя в потолок, Бриар прикусила нижнюю губу. Я видел это периферийным зрением, наблюдал, как ее резцы вонзаются в кожу.

Ее пальцы украдкой коснулись моих костяшек. Это был прямой выстрел адреналина мне в член, наряду с другим органом, колотившимся в груди.

Не так давно именно я преследовал ее. До этого я всегда был тем, кто соблазняет, кто берет любую добычу, какая приглянется. Я был безжалостным шутом, чей язык все боялись, которому завидовали и которого жаждали.

Но никто никогда не доминировал надо мной так, как она.

Никто из нас не отстранился. Рассеянно, намеренно, мы позволили этим ласкам скользить через опасные трещины. Ее мизинец гладил мои костяшки. Мой большой палец очерчивал ее запястье. Мы сплетались, взад и вперед, поверх и снизу.

Когда Бриар нашла мою стопку браслетов, волосы на моих руках встали дыбом, не говоря уже о некоем бунтаре между бедрами, который пошел вразнос и дернулся в ответ.

Изначально моя лента была лишь поводом для насмешек над ней. Сегодня ночью я представлял, как использую ее иначе — проводя полоской по ее губам и вниз по телу, оглаживая ее хорошенькие соски, проходясь между бедер и затягивая на обоих запястьях, среди прочих техник.

— Жизнь не всегда рациональна, — прошептала она.

— И не всегда забавна, — ответил я. — Для нас это вряд ли откровение.

— Но нам нужно было об этом напомнить.

— У колодца ты бы загадала что-то жадное, если бы была одна.