Чувственное веселье жизни. Дикая, непредсказуемая полная луна. Спиральное свободное падение.

Время терять контроль. Время быть дерзким.

Я подумала о ленте, которую оставил мне шут, сделав меня своей очередной жертвой. Закрыв окно, я направилась к гардеробу и достала шерстяное платье цвета красного дерева, а к нему — подходящий плащ. Капюшон скроет мое лицо от узнавания во время ночного патруля.

Из ящика комода я извлекла его маленький знак внимания. Мне следовало разобраться с этим раньше.

Комната шута должна находиться где-то недалеко от комнаты Элиота. Я воспользовалась потайным ходом, ведущим из моих покоев в мезонин, украшенный лилиями в горшках, затем выглянула из дверного проема, чтобы убедиться, что соседние галереи пусты. Силуэт стражника исчез за углом, и я отсчитала несколько минут, прежде чем продолжить путь.

В свете настенного факела я проскользнула мимо пульсирующего огня, затем прошмыгнула мимо мерцающей люстры. Из восточного крыла я, схватившись за юбки, перебегала от ниши к нише, пряталась за колоннами и спешила по коридорам, то и дело оглядываясь через плечо.

Добравшись до нужной лестницы и поднявшись на три пролета, я оказалась в крыле артистов. Оттуда не составило труда найти дверь, принадлежавшую Поэту. Будучи самым вычурным входом из всех, она красовалась в отдельном алькове.

На ней также висела табличка, гласящая: Придворный Шут.

А под ней: Подари мне рифму, и я подарю тебе время.

Я закатила глаза. Выпендрежник.

Оставить ленту у себя значило бы послать неверный сигнал и дать этому человеку лицензию на то, чтобы и дальше донимать меня. В ту же секунду, как он откроет дверь, я брошу ее ему в ладонь и уйду — с расправленными плечами и определенно до того, как он успеет открыть рот.

Откинувшись назад, я повернула голову влево и вправо, проверяя коридор. Слухи были врагом. Отчужденная, непорочная Принцесса Осени, слоняющаяся у логова порока Придворного Шута, выглядела бы не лучшим образом.

Поскольку стук дверного молотка разнесся бы эхом, я вместо этого тихонько постучала костяшками пальцев по деревянной поверхности. Я подождала, затем попробовала еще раз.

Ничего. Никакого ответа.

Из-под двери сочилась темнота. Поэт не казался из тех, кто ложится спать так рано. Он мог быть где угодно, занимаясь бог знает чем, кутя где-нибудь в этих залах или в городской таверне, очаровав стражников, чтобы они подняли решетку и пропустили его через ворота.

Он мог отправиться в один из местных борделей. Возможно, он взял с собой Элиота, намереваясь нанести еще больший ущерб моему другу.

Каждый день в сумерках я выкраивала свободную минутку из своих светских обязанностей, чтобы встретиться с Элиотом в руинах. Из множества тем, которые мы могли бы обсудить, он сосредоточился только на одной. Вместо того чтобы рассказывать мне о том, как поживает его семья, или о своих последних музыкальных начинаниях, он размышлял о Поэте и спрашивал моего совета.

До сих пор я давала нейтральные ответы. Я хотела ошибаться насчет Поэта. Он мог говорить правду о том, что планировал исправить ситуацию с Элиотом до того, как я прервала их в тот вечер.

Но это было три дня назад. Чем Поэт занимался все это время? Если он в ближайшее время ничего не скажет Элиоту, это сделаю я.

Я снова стукнула костяшками по фасаду. Дверь приоткрылась, щелчок защелки оглушил мои уши. Расчетливый шут не мог забыть запереть дверь, но по какой еще причине он оставил бы комнату незапертой?

Нерешительность и чувство вины остановили меня. В своей жизни я делала много вещей, но вторжение в чужую частную жизнь в их число не входило. Однако, если шут мог пробраться в мои покои с лентой, я сделаю то же самое.

Приказав себе быть быстрой, я толкнула дверь, шагнула в его покои и закрыла ее за собой. Лунный свет лился сквозь эркерные окна, бросая на пол синюю пленку.

Это было просторное помещение, содержащееся в идеальном порядке и украшенное в богатых оттенках и текстурах — прихожая, ведущая в спальню; темные деревянные панели; витражные стекла, изображающие свечи, которые гармонировали с настоящими свечами в настенных бра; обитые гобеленом стулья и пуфики, стоящие перед камином, достаточно широким и высоким, чтобы его хозяин мог встать в нем в полный рост.

Я задержалась, пораженная. Этот роскошный набор комнат не был похож на резиденцию человека с низким статусом.

На буфете стояла чаша на ножке, наполненная виноградом. Угловой книжный шкаф достигал потолка, его полки ломились от томов по истории, поэзии и порнографических романов. Туалетный столик был заставлен тонкими кисточками, пузырьками с пигментом и закрытыми баночками.

Один проход вел в ванную комнату с латунной ванной и стеклянной стеной, выходящей в сад, в то время как другой проход вел в просторную гардеробную, доверху забитую тканями, оттенки которых варьировались от черного до гранатового.