— В этом нет необходимости.

Растерянность рыцаря вызвала у меня улыбку.

— Мы поедем вместе, — пояснила я.

Недовольный, с тенью сомнения, рыцарь не стал настаивать и лишь поклонился перед уходом. Губы Поэта изогнулись, когда он театрально поклонился и приглашающим жестом указал на карету. Я впилась зубами в нижнюю губу, сдерживая смешок.

Оглянувшись через плечо, я запечатлела в памяти замок Весны. Увитый плющом дворец, где мы познакомились. Место, где остались старые и новые друзья. Мое щемящее сердце бережно хранило их.

Я снова увижу Пози, Вейл и Каденс. Когда придет время, я вновь познаю объятия Элиота.

Повернувшись, я забралась в карету вместе с Поэтом. Он устроился напротив меня, наши взгляды встретились, когда кучер захлопнул дверцу, ограждая нас светом свечи и благословенным уединением.

Рыцари вскочили на коней. Вереница экипажей тронулась по уединенной дороге, предназначенной для королевских особ. Она тянулась от двора, по окраине нижнего города и вверх по холму, прямо в лес полевых цветов.

Мы с Поэтом продолжали смотреть друг на друга. Мы сдерживали себя, зная, что должно произойти.

На его лице я видела сотню разных выражений. Я собирала их в течение трех дней, с тех пор как мы покинули лесную беседку.

Нетерпение ко мне. Нетерпение оказаться внутри меня. Решительность в тронном зале. Тайные шутки через весь большой зал. Жар в наших покоях, когда он врывался в меня.

Он злил меня и подталкивал. Он заставлял меня смеяться. Он целовал меня жестко, любил меня грубо, трахал меня сладко.

В моей постели. В его постели. На моем столе. Прижав к стене.

Сердитые и взбудораженные, мы бросались друг на друга, наши беспокойные конечности отбивали ритм. В другие моменты все было терпеливо — медленно, долго и мучительно. Наши рты соприкасались, приоткрытые и тяжело дышащие, пока наши бедра сливались воедино.

Бесконечная пытка. Изысканная глубина.

Он уже брал меня неисчислимыми способами. Я заставляла его кричать от разрядки, настраиваясь на каждую его клеточку. Каждый звук, каждый вкус.

В этот момент деревья укрыли нас с обеих сторон. Как только это произошло, мы перешли к действию. С рычанием Поэт схватил меня за запястья и потянул через разделявшее нас расстояние. Я усмехнулась, приземлившись на него верхом, мои ноги обвили его бедра.

Поэт впился в мои губы поцелуем, от которого по спине пробежали мурашки. Я подалась к нему, сжимая бедра вокруг его талии и раскрываясь для него. Наши рты слились, языки ласкали и переплетались друг с другом. Нависнув над ним, я запустила руки в его волосы, притягивая его лицо ближе и открываясь шире, отчаянно желая вкусить его, заглушить весь внешний мир.

Карета катилась по дикой местности. Пламя в бра извивалось. Лес полевых цветов окружал нас приглушенными оттенками шалфея и золота.

Наши тела покачивались в такт движению экипажа. Моя грудь прижималась к колотящейся груди шута. Возбуждение просачивалось сквозь мои стенки, когда мой центр терся о его член, который становился твердым и поднимался высоко.

Поэт со стоном оторвался от моих губ.

— Я мог бы заставить тебя кончить прямо здесь.

Я погладила его раскрасневшиеся губы своими.

— Процессия может остановиться в любой момент.

— Я так люблю рисковать жизнью рядом с тобой.

— Ненасытный, — бездыханно рассмеялась я, пропуская пальцы сквозь его растрепанные пряди.

— И все же мне не меньше нравится продлевать эту агонию. В таком случае я повышаю ставки. — Его язык скользнул по моей мочке уха, и я вздрогнула, когда он прошептал обещание в самую раковину: — Когда мы в следующий раз останемся одни, я трахну тебя на твоем троне.

Я ахнула, трепет закружился между моих складок.

— Это будет еще рискованнее.

— О, но я уверен, что мы найдем способ обойти это. Мы — весьма бунтарская парочка.

Не имея возможности с этим не согласиться, я снова завладела его ртом. Поэт тихо замычал и облизал меня. Поцелуй растворил все страхи и тревоги, которые то появлялись, то исчезали из моего сознания все эти дни, оставляя после себя лишь желание, эйфорию и силу.

Какие бы опасности ни ждали нас впереди, и на какие бы риски мы ни пошли, когда полностью взойдет солнце, все эти волнения исчезли на время поездки. В этот самый момент существовало только одно — твердые губы шута, накрывающие мои, и его порочный язык, ласкающий мой.

Поэт снова с трудом оторвался от меня.

— Бриар, — хрипло произнес он. — История.

— Хм? — я выдохнула прямо в его прерывистое дыхание. — О, да. Ты хотел рассказать мне историю. — Я заправила выбившуюся прядь за его ухо. — С чего она начинается?

В радужках трикстера вспыхнул блеск.

— Позвольте мне, Ваше Высочество.