Ирис открыла рот, чтобы возразить, но в этот момент Мари-Клэр, цокая каблуками по каменным ступеням террасы, объявила о телефонном звонке мадам Крейг. По пути наверх они встретили Филиппа Бонара, спускавшегося вниз. Он отошёл в сторону, поклонившись и улыбнувшись, чтобы пропустить их. Казалось, с его лица спало некоторое напряжение, словно появление новой помощницы снизило накал страстей. Через полуоткрытую дверь его кабинета Мелисса мельком увидела месье Дальмера в рубашке с закатанными рукавами, с сигаретой в зубах, сидящего за столом со стопкой папок перед собой.

На линии была Антуанетта Гебрек. Она говорила по-французски, голос у нее был твердый и сдержанный, но в нем не хватало той энергии, которая очаровала Мелиссу во время их предыдущих встреч.

«Вы всё ещё хотите посмотреть мои картины?»

«Ну да, но в данных обстоятельствах…» — Мелисса невольно начала бормотать банальности, но мадам Гебрек быстро прервала её.

«Тогда ты выпьешь со мной аперитив сегодня вечером в шесть?» После легкого, но несомненного колебания она добавила: «И с твоей подругой тоже, если она пожелает».

«Я не уверен, свободна ли она, но с удовольствием приду».

К тому времени, как Мелисса вернулась на террасу, студенты уже исчезли, а Джульетта убирала чайные принадлежности. С необычайной резкостью она отказалась от предложения Мелиссы о помощи, поспешив в дом с полным подносом, словно работая наперегонки со временем. Она выглядела измученной; ее лицо было цвета и текстуры воска, а морщины по обеим сторонам носа и рта углубились. Мелисса представляла, как она лежит без сна по ночам, переживая за брата. Возможно, у нее тоже были сомнения по поводу его алиби. Могло ли в нем быть какое-то изъян, как предположила Ирис? Неужели Хасан ждал, пока он выдаст себя, играя с ним в кошки-мышки, в игре, в которой она сама была невольной участницей?

До окончания занятий оставался час, а пару глав книги она так и не прочитала, но никак не могла успокоиться. Купальник и полотенце были в машине, и она, поддавшись импульсу, пошла за ними. Голова болела от слишком долгого чтения; плавание помогло бы ей расслабиться и, возможно, прояснить мысли.

Несомненно, благодаря заботе Фернана тем утром, вода оказалась холоднее, чем она ожидала, и через десять минут она с радостью выбралась, вытерлась и полежала на шезлонге на солнце. Вскоре она задремала. Ей приснился сон. Во сне она играла в гольф с Дорой. Внезапно Дора побежала через сад, через ворота и вверх по тропинке к смотровой площадке. Она кричала на бегу, и Мелисса сначала не слышала, что та говорит, поэтому побежала за ней. Догнав её, Дора ахнула: «Моя девятка, он забрал мою девятку, он отнёс её в тайное убежище!» — и бросилась к краю обрыва. Мелисса попыталась крикнуть предупреждение, но, как это часто бывает в кошмарах, не смогла издать ни звука. Затем, вздрогнув, она проснулась.

Ей было слишком жарко, солнце палило, и она даже не потрудилась намазаться солнцезащитным кремом. Полуошеломленная, она взяла полотенце и туфли и вернулась в раздевалку, чтобы принять душ и одеться. Последствия сна все еще не покидали ее, чувство беспомощного ужаса, когда Дора мчалась по тропинке, которая заканчивалась этим ужасным обрывом… в тот момент, когда она хотела включить воду, рука Мелиссы замерла.

«О нет!» — воскликнула она вслух. «Только не это! Пожалуйста, только не это!»

Ей нужно было время подумать, а времени было очень мало. Через десять минут закончатся занятия, и Айрис будет ждать, когда её отвезут обратно вгостиницу . Ей нужно было решить, что она будет делать: рассказать ли Хасану о тайном убежище, зная, что, если клюшка для гольфа Доры была спрятана там после того, как ею убили Алена Гебрека, это указывало бы на вину только одного человека. Он, конечно, выбросил бы её в эту ужасную чёрную пустоту на краю пещеры, полагая, что она навсегда останется там спрятанной, но опытный альпинист с подходящим снаряжением вскоре смог бы её найти. Если она там. Если её действительно украли, как утверждала Дора, если её использовали в качестве орудия убийства, если… если… После купания мысли Мелиссы не рассеялись, а запуталась, словно клубок ниток без начала и конца, который невозможно распутать.

Вернувшись, чтобы убрать свои купальные принадлежности, она заметила два пустых места, где были припаркованы машины. Первое, как она быстро поняла, было занято полицейской машиной, на которой приехали офицер Хасан и его молодой помощник. Значит, они уехали; что ж, это решило, или, по крайней мере, отложило, ее непосредственную проблему. Мысленно она отметила оставшиеся машины и пришла к выводу, что вторым отсутствующим был Дитер Эрдле.