— Отойдите, — прорычала я, сверля всех троих взглядом. Мне было абсолютно плевать, что они там увидели или что себе надумали. Мой мочевой пузырь был готов взорваться, и чем дольше мы добирались до туалета, тем больше кровавых следов я оставлю по пути.

— Немедленно отпусти мою дочь. Как ты смеешь так к ней прикасаться, когда она...

— Хватит! Всё совсем не так, как вы подумали. А теперь, пожалуйста, отойдите, — повторила я, слегка сдвинув ноги, чтобы остановить сгусток крови, скользящий по внутренней стороне бедра. Она скрестила руки на груди, стоя между двумя медсестрами, которые не давали нам обойти ее. Весь мой живот болел от того, что я так сильно напрягалась.

Повернувшись к Гриффину, я взмолилась одними глазами.

— Убери их или сделай хоть что-нибудь. Пожалуйста, — всхлипнула я.

— Если вы прикоснетесь к нам, мы вызовем охрану и вас вышвырнут отсюда, — заявила одна из медсестер, опередив Гриффина.

Желудок скрутило, когда я попыталась еще сильнее сжать мочевой пузырь. Раздраженная и отчаявшаяся, я понимала, что время на исходе.

— Да пошло оно всё, — пробормотала я себе под нос и закрыла глаза. К черту стеснение и попытки сохранить хоть какие-то приличия. — У меня начались месячные, и Гриффин вытирал кровь. На мне нет белья, и я не знаю, как долго еще смогу сдерживать мочу. Так что, вы, блядь, уберетесь с дороги, чтобы я могла дойти до туалета? — рявкнула я, мгновенно прекратив суматоху. В оцепенении все три женщины расступились, отступая к стене.

Мама моргала, глядя на меня, пока Гриффин снова вел меня вперед. Ноа, конечно же, именно сейчас решил появиться, высунув голову из-за двери ванной комнаты, и победно поднял вверх огромную прокладку — такие обычно выдают мамам сразу после родов.

— Нашел! — Он расплылся в улыбке, а затем его челюсть отвисла до пола.

Не отрывая взгляда от нас с Гриффином, мама порылась в новом пакете, который держала в руках, когда мы приблизились к двери ванной. Гриффин схватился за дверной косяк и кивнул Ноа, чтобы тот ушел с дороги. Он передал мне прокладку, одновременно отступая к противоположной стене.

— У меня здесь твое белье, Джейн, — пробормотала мама и быстро подбежала к нам, протягивая руку с чистыми трусиками. Гриффин вскинул брови, окинув ее стальным взглядом, выхватил белье у нее из рук и захлопнул за нами дверь.

Рванув влево так быстро, как только могла, я с неловкостью села на унитаз при помощи Гриффина, и ни секундой раньше: всё содержимое моего мочевого пузыря вырвалось наружу. Я вцепилась в его плечи, пока он стоял передо мной на коленях и просто ждал.

— Прости, что это прозвучало так грубо, — пробормотала я, и Гриффин фыркнул. Он начал разворачивать прокладку и попытался прикрепить ее к белью.

— Она задом наперед, — тихо сказала я. — И тебе нужно оторвать ярлычки с крылышек, чтобы они прилипли.

— О, — пробормотал он, прищурившись. — Черт, чувствую себя так, словно пытаюсь собрать кубик Рубика. — Его огромные пальцы случайно склеили крылышки вместе, и ему пришлось их разлеплять, прежде чем всё получилось.

Я хихикнула.

— Спасибо.

Гриффин осторожно приподнял одну мою ногу и просунул ступни в трусики.

— Спланировать спецоперацию и то проще, чем разобраться, как работает эта штука. — Сделав паузу, он протянул мне чистую туалетную бумагу и дал секунду, чтобы вытереться и привести себя в порядок. Затем он бережно приподнял меня с унитаза и закончил натягивать белье.

— Давай уедем отсюда, — выпалила я не подумав, и всё его тело расслабилось, смягчившись.

— Что? — переспросил он, нахмурив брови, пытаясь скрыть волнение, которое горячей волной исходило от его плеч.

— Увези меня отсюда, объясни, что происходит на самом деле, потому что мне правда очень трудно поверить, что ты просто меркантильный ублюдок. Увези меня, чтобы мы были только вдвоем. Чтобы я могла осмыслить всё, что только что произошло, вдали ото всех. Только с тобой, и ни с кем больше, — повторила я, и Гриффин потянулся мимо меня, спустил воду в унитазе, а затем подвел к маленькой фарфоровой раковине над коричневыми шкафчиками.

— Твоя мама три дня не знала, где ты и что с тобой, а ты просто хочешь снова уехать? — спросил он, пока я мыла руки.

— Мне нужен покой, Гриффин. И объяснения от тебя. У меня нет сил спорить с мамой о нашем переезде прямо сейчас. К тому же она не забудет то, что только что увидела, а я вымотана. Мне больно, меня похитили и пытали, подруга умерла у меня на руках, я убила человека, и мне просто нужно почувствовать себя в безопасности и спокойствии хотя бы ненадолго. Пожалуйста, — взмолилась я, выплескивая всё накипевшее, пока он бережно подавал мне бумажные полотенца из диспенсера справа. Когда мои руки высохли, он выбросил мусор в ведро под раковиной и повернулся ко мне.

— Хорошо, — прошептал он, и я улыбнулась, мое сердце наконец-то успокоилось впервые с тех пор, как я очнулась.

— Хорошо, — повторила я, и он тоже улыбнулся. Его руки медленно легли мне на талию и осторожно потянули на себя.

— Но тебе нужно что-то сказать маме, чтобы она не волновалась, — прошептал он, склонив голову, и я кивнула.