— Твои месячные не станут поводом отказывать мне в будущем. — Он подмигнул, а я закатила глаза.

— Неподходящее время?

— Да, дурачок. — Это вырвало у меня смешок, прежде чем я глубоко вздохнула и проглотила свою гордость. — У меня по ногам течет кровь, и я очень не хочу устроить еще больший беспорядок, чем уже устроила...

— Вас понял. — Он отдал мне честь с широкой ухмылкой и побежал к ванной. Я вздохнула, стягивая монитор с пальца, понимая, во что только что ввязалась. Ноа продолжал паниковать, роясь в шкафчиках как сумасшедший и бормоча что-то себе под нос. Его глаза встретились с моими, он заметил кровь на кровати, и его лицо побледнело.

— Это нормальная функция организма, Ноа. — Я сердито посмотрела на него, а он покачал головой.

— Я знаю. Я ничего не могу найти. Здесь ничего нет, — в панике сказал он, и я усмехнулась про себя, когда Гриффин вернулся из ванной с туалетной бумагой.

— Поищи там, придурок. — Гриффин кивнул в сторону ванной, и Ноа энергично закивал.

— Точно. Точно. Точно, — пробормотал он и быстро скрылся за дверью, из которой только что вышел Гриффин. Покачав головой, Гриффин подошел ко мне и опустился на колени. Он положил свободную руку мне на бедро и начал медленно вытирать кровь с ноги, от лодыжки до самого верха.

— Предупреждаю, если ты решишь воспользоваться ситуацией и заглянуть мне под рубашку, — начала я, и Гриффин перевел взгляд с моих ног на мои глаза. Он злобно ухмыльнулся и поиграл бровями.

— Немного поздновато для этого, умница, — поддразнил он.

Я закатила глаза, но улыбнулась.

— Ну, не суди меня строго. Я как раз пропустила запись на депиляцию, пока была в заложниках... Так что, да.

Он ухмыльнулся еще шире и откинулся на пятки.

— Хорошо, что моей любимой частью в бойскаутах было всё, что связано с исследованием дикой природы. — Снова переведя взгляд на мои ноги, он продолжил осторожно вытирать кровь, а я шлепнула его по затылку.

— Эй, — возмутился он, потирая ушибленное место свободной рукой. — За что?

— Ты сам знаешь за что.

— Это ты попросила меня залезть тебе между ног, умница.

— Необязательно было делать это с таким энтузиазмом.

— Любая возможность оказаться рядом с моим любимым десертом будет встречена с огромным энтузиазмом. — Он ухмыльнулся, когда у меня отвисла челюсть. Мои щеки залились краской, а он сдавленно захихикал, явно довольный собой.

— Не хочу тебя торопить, но мне правда очень нужно пописать. Пожалуйста, быстрее! — отчаянно взмолилась я, к этому моменту окончательно растеряв остатки достоинства. Я почувствовала, как по ноге снова скользнула струйка крови, и он просто стер ее.

— Гриффин... — снова начала я, притопывая ногой, чтобы не обмочиться прямо здесь.

— Ноа всё еще там, — ответил Гриффин, заканчивая приводить меня в порядок, как мог, как раз в тот момент, когда я услышала знакомый звук открывающейся двери. Думая, что это Ноа, мы с Гриффином одновременно повернули головы на громкий шум, и увидели, что в палату вошел не один человек, а сразу пятеро.

Я замерла.

Гриффин замер.

Моя мама, стоявшая в дверях, замерла с широко открытым ртом.

В палате воцарилась такая мертвая тишина, что можно было услышать, как падает булавка в нескольких милях отсюда. Тишина, полная напряжения и шока. Я понимала, что это выглядит скверно. Ну конечно, именно в этот момент моя мама должна была вернуться, да еще и вместе с мамой Гриффина. В дверном проеме показалась еще одна голова, и я мысленно застонала. Дейтон тоже должен был это увидеть.

— КАКОГО ЧЕРТА? — взвизгнула моя мама, когда ее глаза встретились с представшей перед ней сценой. Дейтон, казалось, ничуть не смутился, но тут его мама закрыла ему глаза руками. Нэнси тяжело вздохнула, и в палату вошли две медсестры.

— Ах ты грязный кусок дерьма! — закричала моя мама на Гриффина. — Остановите его, — скомандовала она медсестрам, хотя работа телохранителями технически не входила в их обязанности.

— Пожалуйста, не обращай на нее внимания и просто отведи меня в туалет прямо сейчас, — рявкнула я на Гриффина.

— Слушаюсь, мэм, — сказал он, поднимаясь на ноги. Он обнял меня за талию и осторожно помог сделать несколько шагов в обход кровати, таща за собой стойки с капельницами, из которых лекарство всё еще монотонно капало в мои вены. В одной руке у него был зажат окровавленный кусок туалетной бумаги, который он старался как можно незаметнее спрятать, пока другой, сжатой в кулак рукой, изо всех сил поддерживал меня. Мои ноги были ватными, спина сильно болела, и я была безмерно благодарна ему за то, что он был рядом.

Моя мама фурией ворвалась в палату следом за двумя медсестрами, которые тут же преградили нам путь.