…пока мои ноги не теряют опору. На мгновение я оказываюсь в невесомости, будто гравитация сжалилась надо мной и отпустила. Я свободна. Я парю.

А затем я падаю.

Я ударяюсь о воду, и она проглатывает меня целиком.

Я судорожно вдыхаю, и легкие наполняются водой, пока я иду ко дну. Руки тянутся к поверхности, но она исчезла. С мечом за спиной я стремительно погружаюсь. Озеро черное, как чернила. Клинок пульсирует у позвоночника, словно в панике.

Лунный свет меркнет, уступая место почти уютной темноте.

Умирать — это мирно. Так тихо. Так холодно. Это похоже на полет. Мое тело сводит судорогой, легкие горят от воды, горло сжимается в спазме.

Если я умру, я буду с ней. Но смогу ли я взглянуть в лицо ей, моим родителям и Стеллану, не имея за спиной ничего? Смогу ли я объяснить, что снова всех их подвела?

Их смерть не может быть бессмысленной. Она станет искрой того пламени, что покончит с богами раз и навсегда, и тогда, возможно, у всех этих страданий появится цель.

Я не могу умереть. Не сейчас.

Я тянусь… тянусь вверх. Ибо во мне живет пламя, жаждущее жизни. Желающее увидеть, как далеко может завести меня эта ярость.

Но я слишком глубоко. Я бью ногами по воде, но это бесполезно. Я борюсь изо всех сил, но понятия не имею, как сделать так, чтобы эта борьба принесла плоды.

Мои пальцы немеют. Они безвольно расходятся, и вытянутая рука начинает тонуть. Грудь содрогается. Сердцебиение прерывается.

Пламя во мне начинает гаснуть; каждый уголек затухает, один за другим. Мир замирает и погружается в безмолвие.

Далеко наверху толща воды расступается — что-то тяжелое пробивает поверхность. Смерть пришла за мной.

На ней капюшон.

Он соскальзывает с головы, пока преследователь плывет ко мне, обнажая маску из мерцающего металла. И в этот миг я вижу их. Стально-серые глаза, пылающие яростью — в точности такие же, как в тот день под дождем. Я борюсь за то, чтобы удержаться в сознании, чтобы увидеть больше.

Но я не могу. Я моргаю и вижу лишь наступающую тьму. Лишь кончики пальцев в нескольких дюймах друг от друга — они тянутся, тянутся, но не соприкасаются. Слишком поздно.

Вода врывается в мои легкие, и тьма одерживает победу.

ГЛАВА 15

— Разумеется, ты, черт возьми, не умеешь плавать, — раздается голос надо мной, пока мое тело сотрясает судорога, и я поспешно извергаю скудное содержимое своего желудка. — Разумеется, ты от шока глотаешь воду. Как полная идиотка.

Эта вода обжигает горло, когда я выкашливаю её остатки.

Закончив, я смотрю на него сквозь мокрые ресницы, гадая, что же я буду делать с двумя огромными мечами, когда убью его.

Он не двигается ни на дюйм. Всё, что он говорит, это:

— Ну конечно, не прошло и пары часов нашего сотрудничества, как ты едва не угробила нас обоих. Из-за какой-то иллюзии. — Он качает головой и грязно ругается.

В глазах покалывает при воспоминании о той иллюзии. Горло саднит после рвоты.

— Ты… ты просто ублюдок. Ты хоть знаешь об этом?

Он склоняет голову набок. Капюшон движется вместе с ней — теперь он на месте, сидит плотно. Но я помню ту серебряную маску. Помню серые глаза.

— Какое любопытное «спасибо» за спасение твоей жалкой жизни.

— Спасибо? — я издаю хриплый смешок, переходящий в кашель. Ребра ноют. Кожа ледяная. — Мы оба знаем, что ты бы глазом не моргнул, позволив мне утонуть, если бы тебе не была нужна карта.

Он не отрицает.

Вода была ледяной. Я дрожу против воли, зубы выстукивают дробь. Ему плевать. Разумеется.

Сам он, кажется, вовсе не мерзнет. Он подготовлен. Наверняка под этими доспехами у него несколько слоев одежды.

Я подаюсь вперед, вонзая ногти в землю, чтобы удержаться, когда меня накрывает очередная волна тошноты. Услышав тихий плеск, я смотрю направо. Мы на крошечном островке прямо посреди озера.

И мы окружены. Каждый дюйм береговой линии усеян зловонными, гнилокожими демонами. Они ждут. Наблюдают. Я хватаюсь за меч.

Голос Рэйкера звучит скрежещуще:

— Не трать те жалкие крохи энергии, что у тебя остались. Они не могут пересечь воду. Исчезнут с восходом солнца.

Я перевожу взгляд на него. Он сидит, вонзив меч в землю перед собой. Он ни капли не беспокоится о том, что я могу его забрать. Скорее всего, я и не смогу — мелькает мысль после того, как я видела столько людей, пытавшихся отобрать мой собственный клинок.

Может ли он сдвинуть мой? Он же Харлан Рэйкер. Возможно, он способен поднять любой меч.

Выяснять это я не планирую.

Я полна решимости не смыкать глаз. Сердце колотится как безумное, паника всё еще пульсирует в крови. Но я измотана рвотой. Силы стремительно покидают меня.

Я засыпаю, свернувшись калачиком вокруг меча в ножнах, под аккомпанемент воспоминаний о яростных серых глазах.

Солнечный свет льется с небес, окутывая теплом, словно одеялом. Я стону, наслаждаясь этим ощущением, пока его не обрывают в одночасье.