С содроганием, от которого, кажется, содрогнулся весь мир, врата за нашей спиной начинают закрываться. На мосту всё еще остаются претенденты. Большинство из них истекают кровью. Кричат.

— Пятьдесят дней, — произносит Зейн, наблюдая за тем, как причудливые узоры металла идеально смыкаются друг с другом.

— Что?

— Ровно через столько они откроются снова. На рассвете. И закроются на закате.

Я знала, что поход обычно занимает около двух месяцев, но точные сроки были именно тем знанием, которым, как я надеялась, мог бы поделиться со мной Стеллан.

Зейн — выходец из Великого Дома. Мне следовало бы задать ему сотню вопросов о том, что ему известно, но один вырывается прежде, чем я успеваю сообразить.

— Почему ты меня спас?

Он рискнул собственным местом, чтобы обеспечить мое.

Он лишь пожимает плечом.

— У тебя меньше шансов убить меня, чем у дружков Кэдока, — его взгляд скользит по моей изорванной одежде. — И я видел, что ты сделала с кровью. Это было умно. Я хочу работать вместе.

Я не питаю иллюзий: мой новый меч тоже сыграл в этом свою роль. Он понимает, что с ним я сильнее… Или, может быть, он убьет меня, чтобы забрать его себе.

Я обдумываю его слова. Теперь, когда мы больше не сражаемся за пятьдесят мест, мы не соперники.

И всё же… мы все хотим попасть в Земли Богов. Он может предать меня в любую секунду, если это поможет ему дойти до конца пути.

Я обвожу взглядом остальных из Пятидесяти. Команды уже начинают формироваться. Единственный, кто в одиночку шагает в неизвестность — это Харлан Рейкер, чей черный плащ развевается на ветру.

Я не могу доверять никому. Но чтобы добраться до той стороны и пережить возможные столкновения с другими группами… мне понадобится своя собственная.

Я снова поворачиваюсь к Зейну.

— Только если Кира тоже будет с нами.

Зейн хмурится. Похоже, он обдумывает то же самое, о чем уже думала я: Кира может нас замедлить.

Но она выжила до этого момента. И Кира здесь ради своей сестры. Один этот мотив — осознание того, что она пойдет на всё ради успеха — уже дорогого стоит.

— Ладно, — соглашается он.

— Я сделаю вид, что ты не колебался, — отрезает Кира, свирепо глядя на него. Она осматривает его с ног до головы. — И что именно ты можешь предложить, кроме умения махать этим топором?

Зейн лезет в сумку и разворачивает свиток. Мы наблюдаем, как чернила растекаются по чистому пергаменту, на наших глазах складываясь в очертания и буквы.

Карта. По крайней мере, её часть. Всего один путь, тянущийся от врат до самых Земель Богов.

— Черт. Ладно, это аргумент, — говорит Кира. Я киваю в знак согласия. Это огромное преимущество.

Он быстро убирает ее обратно в сумку. Меньше всего нам нужно, чтобы другие участники ее отобрали. Но прежде чем он ее спрятал, я успела заметить нагромождение горных хребтов, реки и нечто под названием Штормовой лес.

Всего пятьдесят дней. Любому, кто захочет вернуться к вратам, придется проделать весь путь до Земель Богов за двадцать пять. Глядя на ландшафт… я даже не уверена, что это возможно.

В руке у Киры пучок зелени. Трава, которую она вырвала из земли. Она глубоко вздыхает.

— По крайней мере, мы умрем в красивом месте.

Вечная оптимистка.

Слева от нас доносятся крики. Группа Кэдока столпилась вокруг кого-то, залитого кровью. Одна из Эндеров. Старшая. Должно быть, ее ранили твари на мосту. Она кричит от боли. Я наблюдаю, как Кэдок заносит клинок — и вонзает его ей прямо в сердце. Она затихает. Ее братья и сестры… они не сделали ничего, чтобы его остановить. И сейчас они тоже ничего не делают, просто стоят, словно ожидая указаний.

Осталось сорок девять претендентов Квестрала.

— Уходим, — шепчу я, молясь, чтобы Пагнус или Кэдок не посмотрели в нашу сторону.

Зейн кивает. Он ведет нас на юго-восток, туда, где берет начало его карта. Тем же самым путем, которым кто-то уже успешно проделал это путешествие.

Первые несколько шагов мы идем — а затем срываемся на бег.

Спустя несколько часов кровь на моем лице засыхает, превращаясь в болезненную корку. Силы начинают меня покидать.

Солнце тускнеет, а вместе с ним меркнет и великолепие всего окружающего.

Как раз когда я начинаю думать, что вся земля по эту сторону состоит из одного цвета, трава уступает место мерцающей глади голубого озера.

— Наконец-то, — выдыхает Зейн и вбегает в воду, не снимая топора со спины. Кира следует прямо за ним. Она ныряет вперед, смачивая макушку, а затем яростно трет лицо.

Я бросаю взгляд на свою одежду. Если ткань намокнет, станет ли она просвечивать?

Важны ли еще секреты здесь, на этой стороне?

Я делаю осторожный шаг вперед и ахаю от прохлады воды. Моя фляга опустела уже давно. Я сглатываю, горло саднит от жажды, но я знаю, что пить это нельзя. Это не проточная вода. Но действуют ли здесь те же правила, что и на той стороне? Я не уверена. Лучше не проверять их так скоро.