Между перезарядками у них всего пара секунд, и я использую их, чтобы перебежать к следующему дереву. В этот раз стрела едва не задевает мне руку. Следующий ствол слишком далеко. Вместо него я бросаюсь за массивное надгробие, прижимаясь спиной к грубому камню. Надпись на нем давно стерлась от времени.

Задыхаясь, одной рукой вцепившись в землю, а другой — в рукоять меча, я гадаю: может, мне просто остаться здесь? Использовать этот камень как щит? Вдруг они забудут обо мне?..

Я ведь никто. Я не важна. Неужели эго Кэдока настолько раздуто, что он готов убить меня просто за отказ?

Судя по всему, да.

— Прячешься, значит?

Он уже близко. Я слышу, как с грохотом разлетается соседнее надгробие — будто он только что рубанул по нему своим новым серебряным мечом.

Затем еще одно. И еще. Он приближается.

Осколки камня разлетаются вокруг, осыпая меня пылью.

Он стоит прямо за моей спиной.

Я снова срываюсь с места, бросаясь к следующей группе деревьев. Прямо за спиной раздается хруст ветки, и я резко оборачиваюсь.

И оказываюсь лицом к лицу с Кэдоком.

У меня перехватывает дыхание: его меч уже прижат к моему горлу. В мгновение ока он разворачивает меня спиной к себе, намертво сковывая мои движения своими руками.

Меня тошнит от его близости. Я хочу бежать.

Я замираю. Я не дышу.

— Ну и что? Стоило оно то…

Я со всей силы откидываю голову назад и слышу отчетливый хруст. Прежде чем его клинок успевает перерезать мне горло, я выскальзываю из его хватки, мысленно благодаря его за явное отсутствие практики. Рефлексы не даются просто так. Они вырабатываются годами тренировок, а не прятками за спинами стражников.

Если я думала, что сломанный нос его задержит, я ошибалась. Я поворачиваю голову и вижу, что он дышит мне в затылок. Он преследует меня, оскалив зубы.

Эта секундная заминка дорого мне обходится.

Я спотыкаюсь о камень, впечатываюсь коленями в землю, а когда успеваю подняться — я уже в кольце. Куда бы я ни дернулась, путь преграждает либо кто-то из его родичей, либо один из громадных Эндеров. Выхода нет.

А он уже заносит свое оружие.

Я сглатываю. Ничего не остается, кроме как поднять свой клинок из обычного металла. Пальцы дрожат на рукояти. Это меч сделал Стеллан. Я должна им гордиться. Стеллан сделал из меня воина; я побеждала мужчин вдвое крупнее меня на турнирах в пустыне, добывая призы, на которые мы жили месяц.

Возможно, я владею мечом лучше Кэдока. Но это не имеет значения. Король был прав. Серебро есть серебро.

— Тебе следовало принять предложение короля, — цедит Кэдок сквозь зубы, перепачканные хлещущей из носа кровью. Теперь он не медлит. Его меч описывает дугу в воздухе. Я вскидываю свой, чтобы блокировать удар. Его серебро ударяет в мой титан…

И тот разлетается вдребезги.

Последняя частичка Стеллана, что у меня оставалась. Исчезла.

Сила удара опрокидывает меня на спину; я едва не бьюсь головой о древнее надгробие, рассыпавшееся в руины.

Он делает шаг ко мне. По его лицу, пока он сплевывает кровь, расползается улыбка. Подняв меч высоко над головой, он медлит. Другой рукой он лезет в карман.

И достает кинжал. Кинжал Стеллана.

Нет.

Его улыбка становится еще шире.

— Спасибо, что показала мне его, — говорит он, делая еще шаг и лениво вращая в руке сталь Старсайда. Его холеные дворянские пальцы касаются гравировки, которую я кропотливо вырезала годами. Языки пламени. Пламя, которое стоило мне всего. Резьба, которую я ощупывала каждое утро, просыпаясь раньше Стеллана, чтобы тренироваться и напоминать себе о своей ярости. О причине, по которой я с такой готовностью бегу на полной скорости навстречу почти гарантированной смерти. Что ж, кажется, я её нашла. — Я воспользуюсь им, чтобы вырезать свое имя на твоем трупе.

Вырезанные имена.

Мои кулаки сжимаются от ярости. Он подходит еще ближе.

Никто мне не поможет. Я в окружении. У меня нет оружия. Рукоять моего сломанного меча бесполезно падает на землю.

Но за головой Кэдока что-то мерцает.

Один из древних мечей, застрявших в ветвях. Ну конечно.

Я в отчаянии вскидываю руку, надеясь, что хоть один из этих клинков признает меня. Я тянусь к ним каждой частицей своей ярости, боли и безнадежности.

Ничего не происходит.

Кэдок хохочет, и этот звук эхом разносится по лесу.

— Ты правда думала, что это сработает? — Его дружки смеются вместе с ним. — Неужели ты всерьез считала себя достойной одного из этих мечей, если даже мы не смогли их получить?

Еще шаг. Он уже совсем близко. Я протягиваю руку снова и снова — точно так же, как делали другие претенденты.

«Ну же», — умоляю я мироздание. Я знаю, что этот путь убьет меня, но не сегодня. Не так.

Тишина.

Я думаю о своей сестре, о том, как расширились её глаза, когда она поняла: никто не придет нас спасать. Ничто не остановит пламя.

О том, как она осознала, что умирает.