Мерцающая пещера обретает четкость в ту же секунду, как я переступаю порог арки. Вся земля усыпана кубками, сделанными из самых разных металлов. Некоторые кажутся застывшим пламенем. Другие — выкованными из древней кости. Третьи вырезаны прямо из бесценных самоцветов.

Большинство из них свалены в кучи в углах.

Тот, что преграждает мне путь, сделан из чистого сверкающего серебра — точно такого же, как мой меч. Я опускаюсь на колени. И как только мои пальцы смыкаются на ножке кубка, он начинает наполняться серебристой жидкостью, что ярче солнца; она сияет, словно целая галактика, в которой кружатся осколки звезд и расплавленная мощь.

Чистая магия.

Она прибывает до тех пор, пока не достигает краев кубка.

Я поднимаю чашу с земли. Испытываю её, наклоняя в сторону.

Но жидкость не проливается. Даже когда я полностью переворачиваю кубок вверх дном.

Одно обещание исполнено. Магия у меня. Я велю своему дракону отвезти её сестре Киры, даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни.

Теперь пора с этим покончить.

Удерживая кубок магии в одной руке, другой я тянусь к своему звездному клинку. Я провожу ладонью по его мерцающему лезвию. Моя кровь капает в сверкающую пыль.

Затем я вонзаю меч в землю, а мой разум заполняет имя, которое преследовало меня на протяжении всего этого пути.

Вратами правит нерушимая магия. Никто — даже боги — не может открыть их чаще, чем раз в пятьдесят лет.

Никто, кроме, быть может, бога, который их создал.

Бога путей, врат и межмиров. Бога самого Квестрала.

— Бог Странствий.

Великие Дома были не единственным, что я изучала в библиотеке Вандера. Я также искала всё, что могла, о призыве богов. Они могут игнорировать призывы где угодно, кроме своих собственных земель. Вот почему они так усложнили путь сюда — вот почему арка закрыта для всех, кроме них, за исключением пятидесяти дней Квестрала.

Мгновение спустя передо мной предстает богиня, выглядящая в точности так же, как в моих худших воспоминаниях.

Ее бледная кожа сияет, как мой меч. Ее волосы — божественного серебристого цвета; она лучится неземной, потусторонней красотой. Сотни драгоценных камней украшают ее кожу, словно вырастая прямо из нее, переливаясь множеством блестящих цветов. Изумруды, рубины, сапфиры, бриллианты — камни, которые я даже не смогу назвать.

Вся эта буря чувств, вся эта ярость сузились до остроты стрелы, когда я подняла свое оружие. Я удивлена, что мой голос звучит твердо, но это так.

— Ты знаешь, кто я? — спрашиваю я.

Она выглядит скучающей. На ее идеальном лице — ни тени эмоций.

— Конечно, знаю. Та, что не сгорела. Ты здесь, чтобы убить меня, — говорит она просто, взглянув на сияющий звездным светом клинок в моих руках.

Мне плевать, откуда она это знает. Плевать на всё. Ничто из этого не имеет значения.

— Да. — Я делаю шаг вперед. — Я хотела убить тебя каждое мгновение с той самой секунды, когда впервые увидела.

Каждое слово отточено яростью — это самые острые мечи, которые я когда-либо ковала. Эта несравненная ярость разворачивается внутри меня, поджигая мои вены своим огнем. Но голос остается ровным.

— Ты убила всю мою семью.

Ни единой капли сожаления не проскальзывает на ее великолепном лице. Драгоценные камни, украшающие ее тело, просто продолжают сиять.

Я делаю еще шаг вперед.

— Мою деревню. Ты сожгла ее дотла.

Сотни жизней, превращенных в пепел. Я вглядываюсь в нее.

— Тебе всё равно, не так ли?

— Я бог, — плоско отвечает она. — Я прожила тысячелетия. Я видела, как миллионы рождались и умирали. Я видела, как возникали и рушились королевства и миры. Мне нет дела ни до кого, если только они не угрожают нам.

Нам. Богам.

— Почему? — требую я, и мой голос дрожит от этого вопроса. — Почему я? Почему моя семья? Если тебе всё равно… тогда зачем ты это сделала? Зачем тебе понадобилось это делать?

Слезы обжигают глаза. Я представляю себе мир, где она этого не совершала. Где она оставила нас в покое. Где мне не пришлось бы тащиться через этот прекрасный и жестокий мир только ради мести.

— Из-за пророчества, — просто отвечает она, без капли эмоций. — Ты представляла угрозу. Я попыталась её устранить.

Пророчество. Снова это слово.

Она думает, что оно обо мне. Тот самый обещанный паладин.

Я делаю шаг вперед. Это не имеет значения, я знаю. Всё это вот-вот закончится, но я не могу не знать. Не могу не понимать, почему всё, что я любила, должно было быть вырвано у меня с корнем. Потому что я была права. Теперь я знаю наверняка. Это была моя вина.

— Что за пророчество? — требую я.

Губы богини кривятся в улыбке, будто мой гнев и мое невежество её забавляют. Она до сих пор не призвала оружие для этой дуэли.