— А ты будешь просить? — спрашивает он с неподдельным любопытством.

Её бледные брови сдвигаются к переносице. — Что?

— Когда кончик моего меча будет у твоего горла, будешь ли ты умолять о пощаде? — Он говорит совершенно серьезно.

— А ты будешь умолять о своей? — наконец парирует Кира.

Улыбка мужчины медленная и змеиная.

— Нет… не думаю, что мне придется, — произносит он. Затем он снова переключает всё внимание на дорогу.

Солнце безжалостно. К тому времени, как день сменяется ночью, мои щеки становятся розовыми, а кончик носа обгорает. Веснушчатая кожа Киры потемнела от загара, а плечи стали темно-красными. Впервые я радуюсь обилию слоев одежды на себе.

Всё, чего я хочу, — это спать, но как только я снова задумываюсь об этом, тьму прорезает крик. Затем нашу повозку дергает в сторону: одно из колес наезжает на что-то.

Тело.

Еще одно.

Еще.

Я сглатываю, и холод пробегает по моим жилам. Отбор еще не начался, но под покровом ночи трудно понять: выпал ли кто-то сам… или его столкнули.

Я не смыкаю глаз, крепко сжимая рукоять меча. Кира и Зейн кажутся довольно милыми, но мы все претендуем на эти пятьдесят мест. Я не могу доверять никому.

Время ползет вперед, пока, наконец, ночь не перетекает в день.

Утреннюю тишину прорезает резкий крик. Я поднимаю взгляд и вижу серебристую вспышку. Ястреб. Мгновение спустя мимо повозок проносится Страж на своем коне. Мы знаем, что это значит. Очередной привал.

— Всем подъем! — кричит он.

Повозки останавливаются на опушке леса, и я в благоговении смотрю на деревья. Это не тот лес, что был на картине в руинах. Зелени здесь почти нет. В основном грязь, скрученные ветви и крошечные, колючие листья. Но я не видела ничего подобного уже много лет.

Несколько человек ныряют вглубь леса, чтобы воспользоваться относительным уединением. Я разминаю затекшие ноги, провожу пальцами по коре, с изумлением озираясь по сторонам.

Неподалеку журчит ручей. Несколько претендентов бегут к нему со своими флягами. Я остаюсь на месте и разминаю шею.

Поездки Стеллана к королю никогда не занимали больше трех дней в общей сложности, а значит, мы уже близко. Король, скорее всего, накормит нас перед началом Отбора. Нет смысла рисковать, попив воды, от которой меня вполне может стошнить.

Кира делает шаг к источнику, и я выставляю руку, преграждая ей путь. Я сама не знаю, зачем это делаю. Её смерть была бы мне только на руку. Друзья — это обуза.

Тем не менее, я говорю:

— Я бы не стала этого делать.

— Но у меня всё кончилось, — она приподнимает свою флягу.

Зейн встает рядом со мной. Он разминает шею с отчетливым хрустом.

— Я знал одного парня, который попил из плохого источника и обделался до смерти.

Она медленно убирает флягу обратно в сумку.

— Ладно. Как думаете, сколько нам еще?

— Полдня. Может, меньше, — отвечаю я.

Плечи Киры опускаются в порыве облегчения.

— Хорошо. Я больше ни секунды не высижу в этой повозке. У меня в заднице штук двенадцать заноз.

Это почти заставляет меня улыбнуться, пока мы идем к Стражу, на руке которого теперь сидит серебристый ястреб.

Вместо этого я замираю.

Повозки исчезли. Среди претендентов, подобно лесному пожару, начинает расползаться гул голосов.

Только когда все мы выходим из леса, он заговаривает:

— Вас здесь двести шестнадцать. — От этого числа по моей коже пробегает мороз. Десять претендентов погибли в дороге. — А лошадей всего сто пятьдесят. — Я оборачиваюсь и прищуриваюсь. Вот они — на вершине далекого холма сразу за лесом, оседланные и выстроенные в ряд.

— Отбор начинается сейчас, — произносит Страж.

И тут разверзается ад.

ГЛАВА 4

ГЛАВА 4

Беги.

Если я смогу добежать и вскочить на лошадь, у меня будет один шанс из трех попасть в Старсайд. У меня действительно может получиться.

Но не только мне пришла в голову эта мысль.

Я вижу, как десятки людей проносятся мимо меня. А затем я вижу, как они падают.

Потому что у половины нашей группы другой план. Они собираются драться за каждую лошадь. Лучники уже на деревьях, они снимают бегущих одного за другим. Я останавливаюсь. Разворачиваюсь. В последний момент ныряю за дерево. Слышу треск древесины — стрела вонзается в ствол.

Каждый, кто побежал, теперь на земле. Мертв или умирает.

Я не могу повернуться к ним спиной.

Мне придется сражаться.

Зейн вздыхает в нескольких футах слева от меня. Я наблюдаю, как он вынимает из чехла свой топор и кладет его на плечо. Мои глаза расширяются. Серебро — массивное, усиленное драгоценными камнями. Я никогда раньше такого не видела: бриллианты и рубины словно вплавлены прямо в металл.

Заметив мой взгляд, он пожал плечами:

— Он хранится в моей семье еще со времен до войны.