Его поза была как у вальяжного, уставшего тигра, я же была вся взвинчена и чувствовала себя какой-то истеричной курицей, требующей отчёта. Мне и самой это всё не нравилось. Но я понимала, что надо наконец положить этому конец.

— Значит, будешь всё успевать днём?

— Конечно, — кивнул он.

В мою голову полезли мысли о том, что брюнетку он будет навещать в обед или она к нему в контору придёт, как в прошлый раз.

— Хватит делать из меня дуру! — процедила я. — Я требую, чтобы ты немедленно мне всё рассказал, Владимир.

— Что же?

— Ты знаешь что, а точнее, про кого.

— Просвети меня, Нина, про что речь.

— Ты не понимаешь?

— Нет. Я действительно не понимаю о чём ты, — спокойно ответил муж.

— Про твою связь с той прелестной брюнеткой. Кто она тебе? Любовница, бывшая... или кто?

Муж поменялся в лице и сел прямо в кресле. Я видела, что мои слова не просто огорошили его, а вызвали страх в его глазах. Конечно, наверняка понял, что наш разговор пахнет разводом.

— Нина, это не то, что ты думаешь, — мрачно заявил он, резким движением опрокидывая в себя остатки коньяка.

Быстро поднялся на ноги, поставив пустой стакан на серебряный поднос. Снова обернулся ко мне.

— Бесполезно отпираться, — ответила я, стараясь держать себя в руках. — Я вас видела своими глазами. Два раза!

— Нина, а я говорю, что это не то, что ты думаешь!

— Неужели? — вспыхнула я лицом. — Только не надо мне сейчас врать. Пётр всё выяснил. У тебя нет ни сестёр, ни племянниц, ни незаконных дочерей возраста этой девицы и её облика! И опеку ты не несёшь ни перед кем! Так что и ежу понятно, что вас связывает с этой брюнеткой!

Глава 16

— Нет, ты не права, — упорно твердил Владимир.

— Тогда кто она?

— Пока я не могу тебе ничего сказать, Нина. Но как только будет возможность, я обещаю, что всё расскажу.

— Как удобно! — перебила я мужа, нервно взмахнув рукой, и быстро встала из-за стола. — Работа допоздна, объяснения потом. А у меня уже, наверное, рога больше чем у антилопы!

— Нина, успокойся, — попытался увещевать Владимир, приближаясь ко мне.

— Не подходи! — остановила я Баскакова жестом. — Я и так знаю, что она твоя любовница, и у вас есть ребёнок!

— Ребёнок? Что ты несёшь? — опешил он. — Нет у меня детей, кроме Анечки и старшего сына Ильи.

— Врёшь, и я больше не хочу говорить с тобой.

Я попыталась выйти, но муж схватил меня за талию и притянул к себе.

— Отпусти! — велела я строго.

— Выслушай меня, — властно потребовал Владимир, заглядывая мне в глаза. — Клянусь, что у меня нет никаких возлюбленных, кроме тебя. И люблю я только тебя, Нина. И ни разу не изменял тебе с нашего венчания.

— Значит, имел интрижку до того, — сделала я резонный вывод. — Оттого и ребёнок уже большой.

— Нет, это не так.

— Так. Но я понимаю, прежнюю страсть нелегко позабыть. И вы друг друга до сих пор утешаете.

— Ну что ты говоришь, Нина? — возмутился Владимир. — Нет ничего такого и в помине.

— Да-да.

— И нет никаких возлюбленных брюнеток у меня.

— Тогда кто эта дама?

— Сказал же, не могу пока рассказать. Но клянусь, что...

Я резко прижала свои пальцы к его губам.

— Не надо показушных клятв, Владимир! — процедила я, уже не в силах сдерживаться. Высвободилась из его рук. — Или ты рассказываешь сейчас кто эта дама, или завтра же я ищу нового адвоката и подаю на развод.

— Ты не сделаешь этого, — выдохнул он в ужасе и попытался схватить меня за руку. — Я же люблю тебя!

— Умело врёшь. Любил бы — всё рассказал и не изменял.

— Это не моя тайна, Нина. Пойми. Просто поверь мне.

— Не верю. И больше говорить с тобой не буду.

— Нина...

— И завтра же подам на развод. Держать тебя не буду.

Я быстро вышла из кабинета, хлопнув дверью. Была совершенно уверена, что делаю всё правильно. И терпеть подобного не собиралась. Я ему предъявила всё в лицо, а он только уклонялся от ответа и ничего не объяснил толком. И не сознался. Значит, точно был виновен. Потому в этот момент была на сто процентов уверена, что развод — единственный выход из этой гнусной, непростой ситуации с мужем.

— У вас всё хорошо, Нина Георгиевна? — спросил меня дворецкий в коридоре.

— Да, всё нормально, Трифон.

— Просто вы так кричали с Владимиром Львовичем в кабинете, я подумал, что что-то случилось.

— Всё хорошо. Ступай спать.

— Слушаюсь.

Дворецкий быстро ушел по темному коридору. Я же некоторое время стояла в полутемной парадной, пытаясь успокоиться. Глубоко подышала. На глаза опять навернулись слезы обиды.

Начала медленно подниматься по лестнице, ощущая себя мерзко и совершенно несчастной. Я надеялась, что Владимир мне все объяснит, успокоит, но он своими увертками только подлил масла в огонь моей ревности. Поэтому сейчас я жаждала одного — развода. И немедленно. Более не хотела выглядеть жалкой и смешной в своих глазах.