Ещё один порыв холодного ветра пролетает мимо нас. Инстинктивно я скрещиваю руки на животе и прижимаюсь к нему, чтобы согреться. Мой лоб оказывается в дюйме от его груди. Его тяжёлый взгляд опускается на меня, оценивая оставшееся между нами расстояние.

И он вздыхает.

— Отёк спал.

Но боль осталась.

— Благодаря инъекции «Виваля».

— Какой джентльмен, — шипит он. — Когда ты собираешь вещи?

Я фыркаю.

— Какие вещи? Он нашёл меня, когда у меня не было ничего.

Дессин морщится, ждёт, давая мне молчанием возможность сказать то, на что он надеется — что я не скажу.

— Я никуда не ухожу.

Опускаю глаза на руки, переплетаю пальцы. Я даже не могу сказать ему, что готова терпеть всё это ради него. Чтобы остаться в лечебнице. Чтобы остаться в городе. Чтобы жить с жестоким пьяницей. Всё — лишь чтобы быть рядом с ним.

Он разворачивается на каблуках и направляется к двери без единого слова.

— Увидимся завтра? — спрашиваю я, когда он берётся за ручку. Мой голос тихий, умоляющий о понимании.

Дессин вздыхает, смотрит на свою руку на дверной ручке.

— Ты выглядишь… — его звёздные глаза скользят по моему платью, возвращаются к лицу, — …так прекрасно сегодня.

Дверь закрывается за ним.

Я остаюсь на краю крыши, моё красное платье развевается на ветру, как флаг. А там, где только что был Дессин, теперь лишь пустота и холод.

50

Упущенное время

 

— Можно поговорить наедине? — Иуда смотрит на меня, морщинки собрались в уголках глаз.

Я киваю и оглядываюсь на Рут, которая делится историями о своих успехах с Чекиссом и Найлзом.

— Увидимся за обедом, ладно?

Иду за Иудой в его кабинет. Всегда аккуратный и чистый, как музей, чей единственный грех — возраст и пыль.

Мы садимся одновременно.

— Мисс Эмброз, я хотел напомнить вам о времени, — начинает он. Глаза серьёзные, обеспокоенные. Пальцы теребят золотые карманные часы.

— О времени?

— Да. Вы в курсе, что у вас осталось всего семь дней с ним? — скрещивает руки, темно-синий костюм собирается складками на локтях.

Холодная волна тошноты подкатывает к горлу, будто змея, сбрасывающая кожу.

— Всего семь? — губы сами размыкаются.

Не могу поверить, что потратила так много времени впустую. Чего я добилась в его случае, кроме собственного замешательства? Да, он открылся, рассказал о прошлом, но если предыдущий хост не вернётся — всё это ничего не значит.

Иуда кивает.

— Надеюсь, мне не нужно напоминать, что цена неудачи — человеческая жизнь. — Его строгий, зловещий взгляд будто пригвождает меня, как ребёнка. — Вы добились какого-то прогресса?

Я откашливаю ком молчания, застрявший в горле.

— Конечно. Просто… Я боюсь, что не успею добраться до предыдущего жителя за оставшееся время.

Он вздыхает, протягивает руку для рукопожатия.

— Делайте, что должны.

Я пожимаю её, ощущая сухость его ладони, похожей на наждачную бумагу.

Разум заволакивает дымка сомнений, разочарования в себе. Я выхожу из кабинета в оцепенении.

В ладони, которой только что пожимал Иуда, остаётся маленький холодный металлический предмет. Смотрю на тонкий латунный ключ — и понимаю, зачем он мне его дал.

Сжимаю ключ, крепко прижимаю к боку.

Он знает. И я знаю.

На этом этапе игры нужно принимать радикальные решения.

Мне нужен грандиозный шаг, который даст Дессину необходимый толчок.

Который даст ему толчок.

Им нужно доверять мне.

Тёплая волна возбуждения разливается по коже, покалывая в местах соприкосновения с ключом.

Не могу дождаться, чтобы показать его Дессину.

Сказать, что мы уезжаем.

Хоть на одну ночь.

Не могу дождаться, чтобы увидеть его лицо в этот момент.

Интересно, понимает ли Иуда, на что идёт?

Если только он не знает, что Дессин может уйти в любой момент.

У него нет ограничений.

Но этот ключ — жест доброй воли.

И, думаю, Иуда на это рассчитывает.

Открываю дверь, борюсь с улыбкой, обжигающей щёки, но сдержаться невозможно.

Дверь открывает его слабо освещённую комнату: латунная кровать со встроенными наручниками, и…

Ошеломляюще красивый мужчина, сидящий в кресле и улыбающийся мне в ответ.

— Привет, — говорю я с улыбкой, которая кажется теперь постоянной, делая два шага вперёд.

Он скрещивает руки, настороженно улыбается.

— Привет.

На секунду задумываюсь, как лучше подойти к этому.

— Если бы ты мог поехать со мной куда угодно прямо сейчас — куда бы выбрал?

— Почему? — сужает глаза.

— Ты можешь вывести нас отсюда? Все уже уходят.

Сохраняю невозмутимое лицо.

Он наклоняет голову вправо, изучает моё выражение с искоркой любопытства в глазах.

— Прямо сейчас?

Кривая улыбка надежды расползается по его губам.

— Мгм.

— Впервые ты поставила меня в тупик, Скайленна. Что происходит?