— Когда мне было пятнадцать, со мной произошёл несчастный случай. Достаточно серьёзный, чтобы потребовалось три месяца на восстановление. — Я слышу, как его дыхание становится глубже. — После этого я переехала к сестре, Скарлетт… И однажды, после ночи мучительных кошмаров, я попыталась спрыгнуть с моста недалеко от нашего дома.

Дессин резко выпрямляется, прислонившись к дверному косяку. Его спокойствие испаряется, сменяясь настороженностью.

— Я не знал об этом…

Конечно не знал. Откуда?

Но что-то в его взгляде говорит, что он что-то скрывает. Как всегда.

— Почему ты… Что произошло?

Я обдумываю вопрос. Обдумываю ложь. Могу сказать, что лунатила, не осознавая своих действий. Но я осознавала. Помню каждый момент.

— В кошмарах я видела лицо отца, бьющего меня дубинкой. И это было ужасно, да. Но потом мне снилось, будто я стою в лесу, ищу что-то потерянное. Зову кого-то…

Звучит, как бред сумасшедшей. Но он наклоняется ближе, впиваясь взглядом, стискивая зубы так сильно, что слышно, как они скрипят.

— Имя, которое не могла вспомнить… — продолжаю я, не уверенная, искренен ли его интерес. — И я чувствовала настоящую агонию. Такую тоску и одиночество, каких никогда не испытывала. Как будто разбитое сердце. Глубокое отчаяние, впившееся в самое нутро, и я больше не могла его игнорировать. Проснулась и часами лежала с этим чувством в груди и под ложечкой. То, что я потеряла, то, что, казалось, никогда не вернуть, было невыносимо. Думала, может, это я наконец оплакивала отца. Но… — вздыхаю, — теперь это прозвучит странно, так что не суди строго… Боль была больше, чем просто по нему. Я горевала. Но не уверена, что по нему.

Он приподнимает подбородок, медленно выдыхает.

— Я вышла к мосту. Была холодная ночь, деревянные доски покрыты льдом. Я знала, что падение в ледяную воду убьёт меня. Просто хотела, чтобы это чувство исчезло. Навсегда.

Жду колкости, чего-то, что разрядит напряжение. Но он молчит, не сводя с меня глаз.

— Скарлетт нашла меня. Схватила за руку, когда я уже стояла на краю. Оттянула и сказала твёрдо: Теперь только мы с тобой. Я не оставлю тебя, Скайленна.

Никогда не забуду этих слов. Дыра в груди не исчезла, но её приглушило её обещание быть рядом. Обещание не бросать меня.

— Но она всё же оставила тебя.

Я опускаю взгляд. Он знает? Знает, как она умерла? Нет, не может. Я буквально единственный человек в мире, кто знает правду. И вряд ли это изменится.

— Да. Оставила.

— И ты так и не поняла, что потеряла? Никаких догадок?

— Нет. Было пару версий. Травма после несчастного случая… Или возвращение в отчий дом, осознание всего, что утрачено.

— Но ты в них не веришь… Да?

— Не знаю.

Он медленно кивает, задумчиво хмуря брови.

— Подсказка первая. Давай, — говорю я.

Дессин встаёт, отодвигает поднос ногой, моет в раковине салфетку.

— Подсказка первая, — начинает он, опускаясь на колени, отодвигая мои волосы и прикладывая холодное полотенце к щекам. Наверное, я покраснела. — Самое северное здание в городе. Заброшенное. Раньше принадлежало Демехнефу. Поднимись на последний этаж, осмотрись. Интересно, что ты найдёшь.

Я смотрю на него с подозрительной гримасой.

— Ты хочешь, чтобы я сунула нос в заброшенное здание Демехнефа? — насмешливо переспрашиваю.

Он лишь моргает, давая понять, что это не шутка.

— Ладно, — соглашаюсь я, наблюдая, как его пальцы вьются в моих волнистых волосах. — А если это опасно?

— Может быть, — дразнит он, сужая глаза. — Но ты всё равно пойдёшь.

Закатываю глаза, потому что он прав. Конечно, пойду. Если это приблизит меня к разгадке, я пройду хоть через минное поле.

— Значит, увидимся завтра?

Он медленно моргает, и на его лице расцветает довольная улыбка.

— Никому не говори, куда идёшь.

29

Закалённая в огне

 

Их глаза, будто намертво пришитые, чтобы никогда не закрываться, провожают меня по длинному коридору в главный зал.

Я думала, что встречу лишь потрясённые взгляды Меридей и Белинды. Но десятки глаз уставились на меня в шоке. Сколько из них жаждали увидеть, как я целую холодные губы смерти? Сколько ожидали, что меня унесут на руках врача?

Но я скольжу по клетчатому полу с высоко поднятой головой и усмешкой, будто меня нельзя достать.

Будто я рождена для войны.

Будто я королева.

Наконец я замечаю Меридей и Белинду, заполняющих свои ежедневные отчёты. Они сидят за конторкой, и свет газовой лампы падает на их планшеты. Я нависаю над их бумагами, бросая на них тень, как клинок к горлу.

В унисон они поднимают на меня глаза. Веко Меридей дёргается. Белинда кашляет, будто резкий вдох заставил её подавиться собственной слюной.

— Я рада, что сегодня мы пришли к взаимопониманию, — говорю я. — Да, рада, ведь мне бы не хотелось, чтобы вы обе ошибочно решили, будто я не люблю игры.

— Я не понимаю, о чём ты, — медленно произносит Меридей, сохраняя каменное выражение лица.

Я наклоняюсь вперёд, сжимая их руки своими.

— Кажется, теперь мой ход.