В его взгляде — нужда. Непреклонная нужда в моем ответе.

— Просто ответь, — говорит он.

Я выдыхаю нервно.

— Я вижу… тщательно продуманную игру. Вижу… силу. Опасность. Тепло. Вижу… человека под большим давлением. — Слова вылетают без обдумывания.

Еще один оценивающий взгляд его темных глаз.

— Тепло, значит? — Зловещая ухмылка.

Ох. Надо было думать, прежде чем говорить.

— Беру это слово обратно, — сладко улыбаюсь я. — А что ты видишь, когда смотришь на меня?

Его взгляд слегка светлеет.

— Наивность. Доверчивость. Юность. Амбиции. Безрассудство.

— Фу, — фыркаю я. — Какое осуждающее наблюдение для человека, который видел меня всего две минуты.

— Кто сказал, что это единственные минуты, когда я тебя видел?

17

Изгнанники

 

Я не сплю всю ночь, ладони впиваются в простыни, глаза прикованы к балдахину над кроватью, но мыслями я всё ещё в той комнате.

В том кресле. Слушая его слова, обволакивающие, как лавандовый дым.

Дессин.

Нервы снова вспыхивают при воспоминании о его взгляде — всевидящем, изучающем, проникающем. Его лицо отзывается во мне, как старая душа, давно потерянный друг, любимое воспоминание.

Из-за двери спальни пробивается мягкий мерцающий свет — Аурик всё ещё в кабинете. Думала, он уже спит, но он засел там с моего возвращения. Решаю, что нам обоим не помешает компания в эту бессонную ночь, натягиваю тапочки и иду к нему.

Он склонился над столом, водит лупой по карте, разложенной поверх других бумаг.

— География сегодня важнее сна? — спрашиваю я.

Аурик улыбается, не отрываясь от карты, затем поднимает взгляд.

— Зависит от уровня твоего интереса к истории. — Он манит меня сесть напротив и стучит лупой по карте. — Ты что-нибудь знаешь об изгнании из Алькадона?

Я качаю головой, наклоняюсь ближе. Передо мной два небольших континента рядом, затем — огромный материк на востоке и несколько разбросанных островов.

— Вот где мы — Деменция, — он указывает на первый континент к северу от второго, — а внизу — Вексамен. Но шестьдесят лет назад наши предки прибыли сюда из страны под названием Алькадон — вот этот большой восточный материк.

— Что случилось с Алькадоном? — Должно же было произойти что-то, заставившее их переселиться сюда.

— С ними ничего. Это с нами что-то случилось. Наших дедов изгнали и заставили искать новые земли. В Алькадоне было пять королевских семей, и четверо сыновей из них были изгнаны вместе с последователями за «нарушение общественного порядка». — Аурик достаёт из запертого шкафа кожаную книгу — потрёпанную, толще трёх обычных томов.

Он кладёт её на карту, листает пыльные страницы, пока не находит портреты тех самых семей.

— Двое сыновей, осевших в Деменции — Абрахам Демехнеф и Орин Блэкфорт. — Он указывает на изображения: один в котелке и с чёрными волосами, второй — темно-рыжий, в очках. Они стоят у камина, гордо подняв подбородки.

— Их роль в Алькадоне — поддержание социального и архитектурного облика. Но Алькадон не разделял их взглядов на «безупречных женщин» и «высшие стандарты общества». После того, как они собрали последователей и спровоцировали конфликты, правительство изгнало их вместе с приверженцами.

— Другие двое изгнанников — братья, Малкольм и Максвелл Мазонист. — Он перелистывает страницу: на ней два ухмыляющихся близнеца стоят на утёсе над морем, обнявшись. — Их проступки были куда серьёзнее. Алькадон славился сильнейшим флотом и армией. Братья Мазонист командовали ими. Молодые, амбициозные генералы. Но их амбиции зашли слишком далеко: они похищали детей, чтобы тренировать из них сверхсолдат, ставили эксперименты над разумом. В конце концов их разоблачили. До сих пор они живы в Вексамене и творят вещи куда хуже, чем тренировка детей.

Я вздрагиваю. Что может быть хуже?

— Зачем ты всё это изучаешь? — зеваю я.

Он закрывает книгу, усмехаясь.

— Так скучно слушать мои изыскания?

— Вовсе нет. Я просто ничего этого не знала.

Правда в том, что мой отец не считал историю полезным предметом для воспитания.

— Большинство предпочитает об этом не говорить. Мы — позорная нация в глазах мира. — Аурик окидывает меня взглядом, барабанит пальцами по столу. — Как прошёл день?

«День» — вернее, вчер, ведь уже за полночь — я наконец попала в ту комнату.

— Напряжённо. — Пожимаю плечами. — Тот пациент, которого я встретила… все его боятся. По крайней мере, те, кто о нём знает.

Аурик наклоняет голову.

— Почему?

— По многим причинам. Они считают его гением и убийцей. Но, честно говоря, для того, кто он на самом деле, слова ещё не придумали. — Провожу пальцем по карте. Аурик ждёт, когда я продолжу. — И я… даже не испугалась. Разве это не странно? Я была скорее очарована.

— А как он отреагировал на тебя?

Тот мудрый, всезнающий взгляд. Будто он ждал меня.