Я моргаю. Щеки Сьюзиас покрываются некрасивым бордовым румянцем.

— Отвлечение, — поднимает брови она, будто не впечатлена. — Вы становитесь предсказуемы.

Он спокойно усмехается.

— Возможно. Но даже если исход предсказуем… Разве это важно для тебя, Сьюзиас? Неверность — и так грязное дело… Особенно с одной из конформисток здесь.

— Хватит, — сердито бросает она.

— Задело? Прекрасно. Скажи, кто из ваших кровожадных, искусных в пытках, анорексичных, трупоподобных конформистов сегодня не явился в лечебницу?

Сьюзиас выпрямляет спину.

— Почему? — И она попадается на крючок.

Они молча смотрят друг на друга. Сьюзиас мысленно анализирует его слова.

Внезапно ее испуганный взгляд впивается в меня. Она унижена и потрясена тем, что он сказал.

— Ты оставишь ее ждать в дверях, Сьюзиас? Или представишь нас?

Только когда стеклянные глаза Сьюзиас встречаются с моими, я понимаю, о ком он. Обо мне. Он хочет встретиться со мной.

Я делаю шаг вперед и медленно иду к креслу напротив него. Колени дрожат, будто сделаны из яичной скорлупы. Я не могу перестать представлять, как он выглядит, хотя вот-вот увижу его лицо.

Я поворачиваюсь к нему.

Время, словно ребенок, поскользнувшийся на луже, падает назад — выбивая воздух из груди.

Его лицо заставляет мое воображение казаться блеклым.

У него лицо, которое, кажется, не принадлежит этому миру, как неограненный самоцвет из другой эпохи. Мгновенно мне приходится пересмотреть свои представления о красоте. Сильная линия подбородка с щетиной, которая, кажется, может порезать руку, осмелившуюся прикоснуться. Кожа гладкая, с легким бронзовым оттенком. Высокие скулы, идеально пропорциональные темные брови.

Но его глаза… От них невозможно оторваться. Я думала, что оцепенею от страха. Думала, его взгляд разрежет меня и оставит ледяной. Заставит понять, что я влипла, что не всех можно спасти.

Но я ошиблась.

Они — смесь растопленной карамели и шоколада. Как у кого-то настолько опасного могут быть такие сладкие глаза? В них — те же тени, что и у всех пациентов после лет заточения. Смотреть в них — как погружаться в океан, пока якорь не коснется дна. Или как смотреть на закат, пока глаза не начнут слезиться, а перед взглядом не поплывут яркие пятна.

Я не могу не чувствовать себя… принятой. В безопасности так близко к нему. Какая-то замаскированная интуиция шепчет, что он не причинит мне вреда. Но, конечно, это абсурд, и я вижу этот обман.

Горло Сьюзиас содрогается, грудь поднимается в ритме сердца. И я вспоминаю, что так должна реагировать. Страх. Дискомфорт. Стресс.

— Пациент Тринадцать, это мисс Эмброз, наша новая конформистка.

Он не отводит от меня глаз, даже не кивает в ответ.

— Скайленна, — его голос, как шелк и дым костра. В его теплом взгляде что-то всезнающее. — Ты, конечно, не торопилась сюда, да? — Он сужает глаза, будто подтверждая мою догадку: он знает, что это была моя цель.

Не дав мне опомниться, я наклоняюсь и хватаю его руку. Трясу ее, звеня цепями. Его глаза расширяются, хватка сжимается. Тепло растекается по моим пальцам, проникая из его кожи. Внезапная эйфория заполняет нервы. Энергия пульсирует в руке, поднимается выше.

— Приятно наконец встретиться, Дессин.

Дессин прерывает наш долгий зрительный контакт, смотрит на наши руки. Моргает — и его взгляд снова приковывается ко мне.

— Мисс Эмброз, мы не признаем его просьбу называть его Дессин. Если он хочет имени, пусть скажет то, с которым родился, — строго говорит Сьюзиас.

— Простите. Я не знала, что обращение к нему по номеру так хорошо работает, — парирую я.

Дессин наклоняет голову, в глазах — любопытный блеск.

— Ну что, старая птица, кажется, твой надзор здесь больше не нужен, — спокойно и саркастично говорит он Сьюзиас.

Та фыркает.

— Простите?

— Вон. — Он наклоняется вперед. Если он зол, это не отражается на его лице.

— Это пробное знакомство мисс Эмброз, — говорит Сьюзиас. — Я не уйду.

— Не люблю это использовать… но ты же помнишь, что случилось с Серн, когда она отказалась уйти после моего вежливого просьбы.

Серн. Не думала, что он так откровенно признается в этом.

Сьюзиас поднимает подбородок.

— Ну и дополнительный бонус: если уйдешь сейчас, узнаешь, чем Натаниэль занимается в твое отсутствие.

Это последняя капля. Плечи ссутулены, она не двигается, но глаза бегают в неуверенности. Дессин наблюдает за ней с цирком веселья в голове.

— Сьюзиас? Я могу продолжить, если у вас срочные дела, — предлагаю я. Надеюсь поговорить с ним без ее надзора. Похоже, Дессин тоже этого хочет.

— Спасибо. Держи это между нами, — только и говорит она, прежде чем выбежать из комнаты.

Тишина гудит, пока дверь не щелкает. Под ее покровом нервы будто искрятся под кожей. Адреналин стучит в ушах, ладони потеют, живот сводит.

Мы одни.

16

Пешка к пешке